«Нерушимые чары»

Ее слепил свет, в их душах играла музыка, и, когда маркиз овладел ею, она поняла, что искала именно эту красоту, которую чувствовала во всем живом.

Красоту любви, жизни, Бога, которую можно найти лишь тогда, когда два человека сливаются воедино от экстаза и восторга, уносящего их в рай.

Много позже, когда солнце зашло за горизонт и комнату, как и сад за окном, заполнили вечерние тени, Рокуэйна повернулась и поцеловала его в плечо.

Он обнял ее покрепче и сказал:

— Сделал ли я тебя счастливой, дорогая? Я не причинил тебе боли?

— Я даже не знала, что могу быть такой счастливой и в то же время какой-то другой!

— Именно этого я и хотел, моя ненаглядная, и мне кажется, что мы прикоснулись к чему-то божественному.

— Как тебе удается быть таким чудесным? Твоя магия так сильна, что теперь я понимаю… что такое любовь.

Маркиз усмехнулся и сказал:

— Это твоя магия, моя восхитительная женушка, от которой я не мог никуда убежать со дня нашей первой встречи. Я чувствовал, как она притягивает меня, держит, и хотя говорил себе, что воображаю невесть что, теперь я окончательно уверен, что ты околдовала меня навсегда.

— А если я надоем тебе?

— Это невозможно!

— Откуда такая уверенность? Он привлек ее еще ближе к себе.

— Ты знаешь сама, что у меня было много женщин. Но они всегда меня разочаровывали, и хотя я не признавался себе в этом, я искал нечто иное, что трудно описать словами, но я чувствовал это сердцем.

Казалось, он рассказывает ей волшебную сказку. Она смотрела на него огромными, таинственно мерцающими глазами, и ей чудилось, что она ясно понимает его мысль.

— Это было похоже на то, — продолжал маркиз, — как если бы человек, взобравшись на гору, обнаружил, что за ней высится еще более высокая гора, а за той — третья и так далее.

Чуть изменившимся тоном он добавил:

— Я считал, что у меня все есть, и потому не прислушивался к тому, что ты назвала бы «магией», которая подсказывала мне, что чего-то недостает.

— Но ты сознавал… это?

— Конечно, сознавал. Каждый раз, когда женщина разочаровывала меня и я не находил той любви, на которую рассчитывал, я цинично говорил себе, что ожидаю слишком многого и требую невозможного.

Он вздохнул.

— И тогда я снова начинал взбираться на новую вершину в надежде, что найду там Священный Грааль, Золотое руно или, проще говоря, любовь, которую ищет всякий человек и верит, что однажды непременно найдет.

Рокуэйна перевела дыхание.

— А… теперь?

— Я нашел тебя.

— Но представь себе, если… Он прикрыл ей ладонью рот.

— Я нашел тебя! — твердо сказал он. — Ты — именно та, которую я искал и считал плодом своего воображения.

Он вгляделся в ее лицо, словно впитывал ее красоту.

— Я обожаю твое лицо, твои глаза, твой маленький прямой носик и твои губы — все это так не похоже на то; что я видел у других женщин.

Когда я касаюсь твоих губ, они возбуждают меня, как не возбуждали ничьи.

— А в чем же… разница?

— Это нельзя выразить словами, но, когда я желаю тебя как женщину, — и никто, моя драгоценная, не может быть более желанным, — я испытываю абсолютно другие чувства.

Он нежно поцеловал ее в лоб.

— Твои рассуждения вдохновляют меня, и я постоянно размышляю о том, о чем мы с тобой беседовали, и мечтаю говорить с тобой вновь и вновь.

Рокуэйна чувствовала абсолютно то же самое и с восторгом что-то прошептала, а он продолжал:

— Я также знаю, что происходит странная вещь: мое сердце разговаривает с твоим, а моя душа — с твоей. У нас одни и те же идеалы, мы одинаково чувствуем, у нас одинаковые желания — помочь другим, совершенствовать все, чего мы касаемся, и щедро делиться с другими тем, чем нас наградила фортуна.

Усмехнувшись, маркиз сказал:

— Может быть, это звучит несколько странно и неожиданно, но, будучи самой красивой маркизой Куорн, какую можно только себе представить, ты будешь усердно работать, чтобы многое усовершенствовать, помогать нуждающимся и вдохновлять меня.

— Буду счастлива заниматься этим.

— И, конечно, — продолжал маркиз, — женщина, ставшая моей супругой, должна стать и самой лучшей матерью моих детей.

Он заметил, что Рокуэйна вспыхнула, и сказал с безграничной нежностью:

— Дорогая, думаю, что наши дети будут не только красивы внешне, но богаты и прекрасны духовно!

Рокуэйна спрятала лицо у него на груди и тихонько сказала:

— А вдруг я подведу тебя? Вдруг я окажусь не так хороша?

— Я говорю совсем о другом. Может быть, я недостаточно хорош для тебя. Но, дорогая, я уверен, что наша магия позволит выявить все лучшее, что в нас есть.

— В этом я уверена! А поскольку я люблю тебя, то постараюсь сделать все, чего ты ждешь от меня.

Она говорила так страстно и так искренне, что маркиз снова привлек ее к себе и поцеловал.

Когда он целовал ее, она вновь ощутила, как по ее телу прошла огненная волна, и поняла, что это любовь, магия и все то прекрасное, о чем он только что говорил.

И когда поцелуи маркиза стали еще настойчивее, когда его магия соединилась с ее магией, он снова увлек ее в земной рай.

Остались только восторг, экстаз и радость их любви, исходящей от Бога, принадлежащей Богу и им навечно.

Примечания

1

Герой поэмы известного английского поэта Браунинга. — Здесь и далее примеч. перев.

(обратно)

2

Старого режима (фр.).

(обратно)

3

Камеристка, мадам (фр.).

(обратно)

4

Месье, господин (фр.).

(обратно)

5

Мадам маркиза (фр.).

(обратно)

6

С пяти до семи (фр.).

(обратно)

Оглавление