«Вопросы цены и стоимости»

Виктория «Таэль» Абзалова

ВОПРОСЫ ЦЕНЫ И СТОИМОСТИ

Я недругов смертью своей не утешу,

чтоб в лживых слезах захлебнуться могли.

Не вбит еще крюк, на котором повешусь.

Не скован. Не вырыт рудой из земли.

Я встану над жизнью бездонной своею,

над страхом ее, над железной тоскою…

Я знаю о многом. Я помню. Я смею.

Я тоже чего-нибудь страшного стою…

Часть первая

Равиль себе цену знал, знал, что красив. Тонкий, звонкий: казалось, тронь — искры посыплются! Гибкий, как змея, с плавной грацией кошки и огромными темными очами «с дымком». Буйный каскад каштановых кудрей до пояса даже красить не надо было — промыл хной, и золотой отлив проступал ярче, играл в свете ламп, струился шелковым водопадом, когда точеное тело выгибалось на ложе с призывом… Штучный товар!

Хозяин Сайдах его не каждому даже показывал, приберегал для особо дорогих гостей. Холил и баловал, так что мальчишка не то что о первых своих слезах не помнил, — не каждый принц так живет! Все заботы — ноготок не поломать, что масло опять розовое подали, а хочется миндального, а господин Фазиль грубый, вот листочек из охряной веточки на бедре стерся…

Школа, она на то и школа, а не бордель, что хороший хозяин к каждой шкатулочке свой ключик подбирает. Конечно, не всегда получается, не до каждого руки доходят, но Равиля господин Сайдах абу Утба как индийский алмаз гранил! До одиннадцати лет парнишка вообще не знал, что такое мужчина, хотя и знал, для чего его готовят. Опять же, его к этой мысли приучали исподволь, ненавязчиво, не давя, а лаской и разговорами. И растягивали, готовили долго, так что в первый раз боли и не было почти.

Своего первого мужчину Равиль на всю жизнь запомнил, какой он был нежный и ласковый, плавно скользил внутри, поглаживал спинку, говорил какой он красивый и какой хороший. И не страшно было совсем, не больно. Неприятно немного, так ведь и потерпеть можно. Жалко, лицо не разглядел хорошенько… Долго хотелось, чтобы еще пришел. Равиль обиделся даже, что не купил себе сразу: разве он плохо старался!

А потом решил, что наверное слишком старался. Евнухи шептались, что хозяин Сайдах за его первую ночь очень большие деньги взял, может, только на одну ночь и хватило…

Сейчас от этих воспоминаний только смех разбирал — злой смех, нехороший.

Когда его наконец продали, Равилю исполнилось тринадцать. Так и начались разочарования. Хозяин его был знатен и богат, до удовольствий всякого рода охоч. Равиль себя сам дорогим бриллиантом мнил, да только у нового господина таких «бриллиантов» всех возрастов и расцветок — хоть завыбирайся!

И понеслось — драки, пакости, хитрости… Драки — так чтобы не дай бог лицо не испортили и синяк не поставили, а то хозяин побрезгует. Пакости? Разве что ядом друг друга не травили, да и то потому что достать неоткуда. Хитрости… Тут уж кто во что горазд, иные евнухов ублажали, чтобы господину напомнил. Равиль до такого не опускался, ограничивался подкупом. Два с половиной года как миг пролетели, зато изменили полностью.

Когда ставка жизнь, учишься быстро.

То, что сладкая его жизнь кончилась, Равиль в серале понял скоро. Даже самая красивая игрушка может быстро наскучить капризному ребенку. Однако именно в тот момент, когда это случилось, мальчик впервые узнал, что есть что-то кроме постели.

Его наставником в сложной науке выживания для ординарного наложника стал Мирза, болезненного вида юноша лет уже девятнадцати, не отходивший от кальяна дольше минуты. Равиль его боялся: вечно отсутствующего выражения на лице, мертвых пустых глаз… и того как он мгновенно мог перейти от этого сонного состояния к бешенству, размахивая немаленькими ножами, с которыми не расставался вопреки всем правилам.

Мирза был безумен и страшен. Но по какой-то причине, господин все еще звал его к себе иногда. И по какой-то неведомой причине Мирза иногда давал советы младшему собрату по участи. Дельные советы. Хотя и жестокие.

Равиль не следовал им до тех пор, пока однажды не послушавшись снова, едва не присоединился к троице, которых господин приказал удавить. Тела не убирали из сада, напоминанием о повиновении и послушании, сладковатый аромат тления преследовал Равиля до тех пор, пока он не приобрел новые кошмары.

С тех пор расслабиться он мог только в присутствии Мирзы. Равиль часто оставался у него спать, а безумный юноша со своей жутковатой улыбкой гладил его, пропуская сквозь прозрачные пальцы с выступающими узлами суставов живой шелк волос.

Где-то спустя пол года Мирза просто не вернулся от господина, и Равиль даже не смог увидеть, проводить, оплакать своего друга… Любимого?

Он запретил себе задавать этот вопрос.

Он был даже рад, когда вместо удавки, хозяин подарил его управляющему. Во-первых, тот был исключительно занятой человек и просто не имел лишнего времени на забавы. Во-вторых, это был семьянин, который не склонен к подобного рода развлечением. Если бы Равиль не был подарком, он наверняка избавился бы от навязанного юноши… А Равиль отдыхал.

Его просто не трогали. Ни о какой роскоши, не приходилось говорить, но Равиль научился ценить малое. Да и в своем месте больше не сомневался.

Пару раз хозяин его звал, он даже не пытался стараться. Просто терпел. Даже не так как с прошлым хозяином, ублажая его, чтобы выжить. Терпел и все. Становился на четвереньки и дожидался, пока в него кончат…

А потом хозяин умер. Жены поделили имущество, а вот наложнику там, само собой, места не нашлось. Так, в шестнадцать лет Равиль оказался на рынке, ни на что особо не надеясь. Агент тоже, потому, несмотря на хороший внешний вид раба, цену сбавлял.

И досбавлялся. Караваны, перекупщики, изнурительное плавание, новые агенты…

Цена падала все ниже. Равиль знал, что исхудал, бледен, как привидение, а роскошные волосы остригли, когда выводили вшей после очередной портовой перевалки.

Его все-таки купили, и он, дурак, радовался! То, что последовало потом Равиль просто отбросил от себя. Когда его продали в следующий раз — следующий раз! — надеяться он вообще уже не мог себе позволить.

Когда он попал опять к перекупщику, то в таком виде его на живодерню не приняли бы. А он был еще живой… Своими ногами шел.

Странно сказать, но за пару месяцев в рыночном бараке, Равиль отъелся, поправился и уже не смахивал на воронье пугало.

Агент обратил на него внимание и придержал немного для себя. Никогда еще Равиль не сосал с таким усердием мужской член! Знал, что зря, — но надеялся, что агент все же оставит его себе. Знал, что былую красоту не вернуть, но старался, как мог, выглядеть соблазнительно хоть немного…

Агент придержал его еще месяц, отмыл, откормил, почти не трогал, только в рот… И выставил на помост.

Это был конец. Равиль просто ждал, когда афера откроется: прямо на рынке — забьют, чтобы оправдаться в глазах покупателя. У хозяина…

Юноша прикрыл глаза, не слыша вопросов о своем возрасте, умениях. Но вбитая наука дала свое.

— И массажу таких обучают?

— Разумеется, господин! Конечно, господин!

— Я делаю массаж, — Равиль поднял голову, взглянув на франка сквозь ресницы.

Франк!!! Он ведь может не знать, не понять…

— …так хорошо, как только можно… — многообещающая улыбка.

— Ну, тогда беру эту штучку!

Шквал облегчения!

«Пожалуйста… Пожалуйста, только массаж!»

Равиль и не помнил уже ничего из школы, но надеялся на вдохновение: жить захочешь, еще не такое сделаешь!

Может больше ничего и не будет… Может голым его хозяин вовсе не увидит!

Очередным разочарованием стало, что хозяином оказался совсем не франк, и таким взглядом одарил его господин, что Равиль обомлел — знает! Неведомо откуда, но знает!

Спать не мог, — колотило в ознобе. Единственной отдушиной стал старик-распорядитель: вроде как приберегал его, прятал от глаз… Равиль от такого отвык, потому заметил сразу.

И задумался: старику от него никакой выгоды не было. Заметно, что он здесь служит едва ли не дольше, чем самому дому лет, значит с хозяином отношения куда как прочные, но что такое радоваться без оглядки Равиль уже давно забыл и держался настороженно.

Плохо было в новом доме. Дни и ночи были наполнены изматывающим ожиданием: если знает господин про него — почему еще держит у себя? Если не знает, — как быстро это случится?

Только о том, что последует потом Равиль не гадал — не зачем.

Единственным шансом без преувеличения остаться в живых он увидел для себя в том, чтобы расположить к себе больного «гостя». Хозяин дома на него надышаться не мог, пожелай тот — за снегом бы побежал!

Шанс безусловно не плох, да возможности подступиться так и не представилось. Господин к своему мальчишке не подпускал никого, а когда Равиль их тайну услышал — вовсе подумал, что убьет на месте! Был бы он поглупее, может и раскрыл бы рот, но Равиль был каким угодно, только не глупым. По глазам видно было, что за своего Айсена лекарь глотку перекусит, не задумываясь, какой уж тут шантаж…

Сидел, ждал, что хозяин решит. Тоскливо и горько было — почему так? Кому воля, кого на руках носят, а кому лишний денек бы пожить!

Но навстречу хозяину встал с улыбкой. Не играть он уже не мог, а услышав, что хозяин его другому дарит, не знал толи горевать начинать, толи наоборот от счастья в пляс идти. Массажем и мелкими поручениями с франком дело точно не ограничится, с другой стороны франк мог и не знать, что за знак он носит на теле…