«Всё началось со скандала»

Эшли Макнамара

Все началось со скандала

апрель 1816 года

«Уильям Ладлоу поспорил на пять тысяч фунтов, что мисс Джулия Сент-Клер станет следующей графиней Кливден».

Бенедикт Ревслсток перечитал строки, записанные в печально знаменитой книге пари клуба «Уайтс». Что за дьявольщина? Он стиснул перо и едва не сломал. Бенедикт собирался подписаться под пари своего друга Джорджа Аппертона — несомненно, какая-нибудь глупость, не стоящая внимания.

Последняя запись в книге была сделана золотыми чернилами, чтобы уже точно все заметили. Очень символично. Золотые чернила для Ладлоу, которого многие дамы высшего общества называют «золотым мальчиком». Причем отсутствие у него титула нисколько не влияет на их мнение.

Аппертон ткнул его в бок.

— Что случилось? Ноги к полу приросли?

Скорее к ним привязали свинцовые гири, но Бенедикт не собирался в этом признаваться. Он отложил перо и ткнул пальцем в тяжелую веленевую страницу.

— Ты это видел?

На книгу упала тень — давний друг склонился над его плечом. — Кливден? Я думал, он женат, А Ладлоу — выскочка с куриными мозгами. Но какое отношение к этой парочке имеет мисс Джулия?

— Понятия не имею, но намерен выяснить. — Бенедикт выдохнул сквозь стиснутые зубы. — До чего же мерзко, когда так называемые джентльмены ставят деньги на молодых леди с хорошей репутацией.

— Молодых леди вообще или мисс Джулию в частности?

Проигнорировав подколку, Ревелсток резко повернулся и быстро спустился по ступенькам на тротуар. Бросив взгляд на карманные часы, он увидел, что времени десять минут двенадцатого — по стандартам общества еще рано. По крайней мере, он знает, где в этот час искать Джулию. Бенедикт вздохнул, вспомнив о необходимости уклоняться от множества нацеленных на замужество девиц. Но будь он проклят, если позволит этому идиоту запятнать репутацию подруги детства.

Джулия Сент-Клер сильно уперлась руками в плечи партнера, но тот намека не уловил. Ну что же такое, он слишком близко прижимает ее к себе, несмотря на правила приличия. Да какие тут приличия — на последнем повороте он так прижал Джулию, что она грудью прикоснулась к его фраку. Слишком незначительная дистанция, чтобы чувствовать себя комфортно. И тогда Джулия сделала то, что подобает любой уважающей себя молодой леди в подобной ситуации, — наступила ему на ногу.

— Прошу прощения, милорд. — Притворное извинение легко слетело с губ.

Улыбка лорда Чадли заметно увяла, хватка ослабла, а щеки обвисли.

— Ничего страшного.

К счастью, мгновением позже к высокому потолку бального зала леди Послтуэйт взлетели финальные аккорды вальса. Джулия, отступив, выскользнула из жадных объятий партнера, но тут же резко остановилась, случайно задев юбкой человека сзади.

— Прошу меня извинить.

Лорд Чадли окинул взглядом Джулию с головы до ног и уставился в точку в нескольких дюймах ниже подбородка.

— Вы уже приглашены на следующий танец?

Да что он себе думает? Распутник! Во-первых, ему сорок и ни на день меньше, а во-вторых, его, как облако, окутывает сильный запах бренди.

Джулия сделала вид, что просматривает бальную карточку.

— Нет. Но, право же, я очень устала, — поскорее добавила она, прежде чем Чадли успел пригласить на очередной танец.

— Это все толпа. Ужасная толкотня, как, впрочем, каждый год. Может быть, прогуляемся по террасе?

Проклятие! От него не отвязаться. Джулия торопливо окинула взглядом бальный зал. К несчастью, ее собеседник не ошибся насчет толкотни. Множество членов высшего общества столпились на одном пятачке: джентльмены в накрахмаленных рубашках и замысловатых галстуках, дамы в бальных платьях пастельных тонов. Удивительно, как они вообще в состоянии передвигаться. Присутствующие протискиваются мимо друг друга с вежливыми улыбками и машинальными извинениями, то и дело сталкиваясь.

Впрочем, это крайне удобно для лорда Чадли, если ему требуется предлог для того, чтобы снова прижаться к ней. Не сказать, что ему приходилось сильно стараться, ведь живот-то у него заметно выпирает. По-хорошему, Джулии вообще не следовало соглашаться на танец, но на момент приглашения она сочла его достаточно безобидным. В таком возрасте и все еще холостой — Джулия даже не думала, что у лорда Чадли имелись совершенно иные представления на сей счет. Толпа ограничивала всяческую возможность для быстрого побега, а отец слишком занят в комнате для игры в карты и ничуть не интересуется, с кем танцует дочь. Бальный зал — эго брачная ярмарка, территория, где властвует исключительно магь. Глава семьи только рад переложить на супругу всю ответственность за поиски богатых титулованных мужей для Джулии и ее сестры, пока сам играет в карты, пытаясь увеличить скудные семейные доходы. Увы, мать метит слишком высоко в своих надеждах дать дочерям то, чего сама никогда не имела — социальное положение и влияние. Коротко говоря — власть. Но такая власть имеет высокую цену— приходится идти в ногу с модой и содержать дом в Лондоне.

— Я думаю, мне будет достаточно бокала лимонада, — ответила Джулия, натянуто улыбнувшись.

Лорд Чадли поджал губы, но все же кивнул.

— Никуда не уходите. Я скоро вернусь.

Едва он скрылся за ярко-оранжевым тюрбаном леди Уитби, Джулия начала проталкиваться в противоположном направлении. Она оставила свою старшую сестру с группой щебечущих, полных надежд дебютанток. Если хоть чуть-чуть повезет, можно воспользоваться ими и их мамашами как щитом от нежелательных заигрываний.

София, глубоко увлеченная разговором со вдовствующей графиней Апперли, обнаружилась рядом с большой пальмой в кадке. Сестра отлично замаскировалась между листьями пальмы и страусиным плюмажем вдовствующей графини. Заметив приближение Джулии, вдова рывком поднесла к глазам лорнет и внимательно осмотрела девушку от гладко причесанных медовых волос до кончиков шелковых туфелек. Пристальный взгляд, от которого скисло бы даже свежее молоко.

— О, сестра! — На жемчужно-белых щеках Софии появился легкий розоватый оттенок.

Джулия натянуто улыбнулась, осознавая, что обречена по меньшей мере на полчаса сентиментальных излияний, и это только на людях. В зависимости от времени возвращения домой, София в своем возбуждении может проболтать до самой зари. Если, конечно, не разразится рыданиями, как часто это случалось. Сестра так полна любви, если только бы она не отдала свое сердце мужчине, который лишь изредка будет вспоминать о ее существовании. В такие вечера желание крепко обнять Софию борется в Джулии с желанием устроить ей выволочку.

И похоже, сегодня как раз один из таких вечеров.

— Миледи, — выдохнула София, — вы просто обязаны повторить моей сестре то, что рассказали мне.

Вдовствующая графиня поджала губы и снова осмотрела Джулию, словно пыталась отыскать свидетельство того, что она недостойна услышать последнюю сплетню. Защищаясь, Джулия раскрыла веер и прикрыла им декольте, прежде чем леди Апперли придет к выводу об излишней откровенности выреза платья.

— Нет никакой нужды для подобной радости, — запыхтела графиня. — Вы, юные леди, даже не представляете, насколько это серьезное событие.

Джулия искоса посмотрела на сестру. Такой яркий румянец на щеках Софии обычно был связан только с одним человеком.

— Тогда мне придется самой рассказать ей, — объявила София.

— Ты не сделаешь этого! — Пожилая графиня так фыркнула, что ее щеки и плюмаж затряслись. — Говорю вам, это настоящая трагедия. И сообщать о ней полагается с подобающей серьезностью. Это вам не обмен последними сплетнями.

— И что за последние сплетни? — пророкотал знакомый голос.

Джулия тепло улыбнулась другу детства.

Слава богу. Лучше Бенедикт, чем лорд Чадли с лимонадом.

Увидев подошедшего, София чуть наклонила голову.

— А, Ревелсток.

Поприветствовав Бенедикта кивком, Джулия с трудом сдержала удивленный возглас. Она так привыкла видеть его в алой униформе, что вечерний костюм и накрахмаленный галстук изумили ее. По справедливости, он должен выглядеть как любой другой джентльмен общества, но высшего качества ткань сюртука, совпадающая по цвету с черными как смоль волосами, только подчеркивала его смуглое лицо и яркие синие глаза.

Щелк! Снова возник лорнет. Вдовствующая графиня окинула новоприбывшего изучающим взглядом: резкие скулы, подбородок квадратной формы, лохматые волосы, ниспадавшие почти до плеч.

— В мое время юная леди даже помыслить не могла, чтобы столь фамильярно обратиться к джентльмену. За все годы своего брака я обращалась к супругу не иначе как по его титулу, даже в самой интимной обстановке.

Бенедикт слегка задел Джулию широким плечом, когда наклонился и прошептал:

— Это больше, чем мне хотелось бы знать о ее браке.

Джулия спряталась за веером, чтобы скрыть улыбку и внезапно покрасневшие щеки. И с чего бы ей краснеть именно в присутствии Бенедикта? Он и раньше не раз шептал ей на ухо, и давно пора привыкнуть к его колким замечаниям.

Вдова снова недовольно фыркнула, вздернула подбородок и поплыла прочь, как облако страусиных перьев и темно-фиолетового шелка.

— Кажется, она тебя услышала, — сказала Джулия.

— Даже не сомневайся. Старая брюзга только что наступила мне на ногу.

София захихикала.