«Марион: история ведьмы»

Эллин Крыж

Марион: история ведьмы

1. ПОСЛЕ ЗИМЫ

Зеленеющая первой весенней травой симпатичная лужайка, усеянная живописными обломками скал, на самом деле была не излюбленным местом пикников и воскресных прогулок для жителей деревушки Сан-Квентин-эн-Ивелин, а их старым кладбищем. Но под веселыми лучами дневного солнца навевала далеко не мрачные мысли.

Это был один из самых первых, по-настоящему теплых весенних дней нынешнего года, и холмики, покрытые еще светлым, негустым ежиком молодой травки напоминали о жизни. Они вызывали перед мысленным взором картины густой зеленой листвы, высокие заросли трав, буйство цветов и всю прочую сентиментальную чепуху, на очарование которой голодные люди так падки после жестокой зимы. Весенняя мелодия украдкой щекочет им сердце и всё — сколько угодно можете думать о грустном и гулять по кладбищу — надежду вам истребить никак не удастся.

Весна ставит нас в положение зрителей попавших на первое действие спектакля. Занавес уже поднят, действие началось… попробуйте, выйдите из зала в такой момент! Ведь еще ничего не ясно, что будет дальше. Возможно, что-то действительно будет. И ожидание уже захватило вас. Надо во что бы то ни стало понять и представить о чем пойдет речь в новом спектакле, а дальше, хоть трава не расти.

Но трава росла.

Она пробивалась тонкими иголочками сквозь влажную землю, очерчивала заборчик вокруг каменных глыб бывших по большей части древними надгробиями и осколками крестов.

Живописный вид послеполуденной освещенной солнцем полянки не омрачала даже та деталь, что на одном из этих светло-серых камней сидит ведьма. Впрочем, днем на кладбище всё не так, как ночью и потому не страшно. Да и ночью не всё идет так, как представляет себе большинство обывателей. Они бы с трудом узнали "классическую" ведьму в сидящей на камне одинокой фигуре в длинном темном плаще.

Молодая женщина, о чем-то задумавшись, машинально водила пальцем по шершавому камню. Этот жест был далек от начертания кабалистических формул и вряд ли привлек бы внимание самого дотошного инквизитора, если бы она царапала у себя дома стол, оконную раму или собственное колено. Но в данной обстановке, если бы не весеннее солнце, притупляющее бдительность, ее движение не показалось бы столь безобидным.