«Маска: история Меллисы де Бриз»

Эллин Крыж

Маска: история Меллисы де Бриз

МАСКА

история Меллисы де Бриз

(авантюрный роман об историческом прошлом разведки)

Эта история о женщине, которая вроде бы не имела определенной цели.

Она не искала богатства, ни славы, ни Любви.

Она только плыла по течению и делала то, чего ей больше хотелось в данный момент.

И она нашла всё.

Но после, чтобы не потерять себя, ей пришлось начинать всё с начала.

А для этого, сперва надо снять маску…

Прощальная записка

"Она была молода, хороша собой, и она умерла.

Странно, что этого не случилось раньше, ведь она была несчастлива.

Да покоится она с миром!

Не пытайтесь ее вернуть, ведь ее больше нет.

Она умерла, а я уезжаю с любимым в другую жизнь.

Всё ее небольшое наследство находилось в этом ларце.

Оно достанется мне, ведь еще недавно я была ею.

Это единственное, что я отсюда возьму.

Не ищите меня.

Часть первая: Дикарка

(1617–1623)

Колокол маленькой часовни во дворе приюта Святой Анны гулко прозвонил один раз. Время обеда.

— Сестра Генриетта! Я прошу вас разобраться немедленно в безобразной выходке своих милых воспитанниц! — старшая воспитательница, суровая сестра Марго, отнюдь не шутила. — Вызовите этих бесстыдниц ко мне!

Ее новое повеление касалось другой воспитательницы мадам Доминик, которая немедленно вышла из кабинета начальницы и бесшумно закрыла за собой дверь.

Молоденькая сестра Генриетта, воспитательница младшей группы в приюте для девочек, осталась и приготовилась дальше выслушивать сердитую проповедь сестры Марго. Та не замедлила заговорить снова.

— Уму непостижимо! Воспитанницы такого заведения воруют яблоки в деревенских садах! Вы распустили своих девчонок, сестра Генриетта! Вы позволяете себе вместо чтения Библии рассказывать им на ночь сказки. Вот к чему приводит подобное легкомыслие! Если бы я, как мужчины в трактире, могла позволить себе побиться об заклад, то я поставила бы сто ливров на то, что подобная мерзкая выходка не обошлась без участия мадемуазели де Бриз!

— Я не приняла бы вашего вызова, госпожа, — с улыбкой ответила Генриетта. — Ибо я также уверена, что без этой плутовки не обошлось.

— Как можно произносить это с умилением!? — всплеснула руками сестра Марго. — Эту дрянь де Бриз надо хорошенько выдрать и… Вот и они. Ну, что я вам говорила!?

Мадам Доминик пропустила в кабинет трех маленьких девочек лет восьми-девяти и снова бесшумно прикрыла дверь. Сестра Марго с торжествующим видом обернулась к сестре Генриетте. Та смиренно не поднимала глаз, но всё еще улыбалась.

Три маленькие преступницы в одинаковых серых платьях в разной степени украшенных черными и зелеными пятнами от земли и травы, поклонились госпоже начальнице. Две девочки изучали узор на полу, не смея глянуть на суровую сестру Марго. Крайняя слева, третья, насмешливо прищурив светлые глаза, следила за передвижениями начальницы и воспитательницы.

— Итак, мадемуазели! — внушительно сказала сестра Марго. — Мне известно о вашем прискорбном поведении. Признаёте ли вы, что забрались в сад господина де Шольма, лазали там по деревьям и рвали яблоки? Я слушаю вас, мадемуазели!

Мадам Доминик что-то зашипела, уговаривая, вероятно, признаться, "а то хуже будет".

Девочки молчали. Средняя из них, низко опустив голову, перебирала край завернутого передника, надетого поверх платьица, и собиралась заплакать.

Еще более сурово, чем раньше, сестра Марго потребовала ответа.

— Если вы действительно совершили подобную дикую шалость, лучше признайтесь сами. Я хочу знать, так ли это?!

— А что признаваться? — раздался насмешливый голосок. — Вы, если хотите знать, тряхните их за уши. Яблоки так и посыплются! — кивнула на своих подруг третья девчонка. Действительно, их нагруженные крадеными яблоками переднички и оттопыренные карманы, яснее всех слов свидетельствовали о содеянном.

Сестра Марго могла и не требовать их признания вслух. Но дело воспитания не позволило ей молчать. Теперь же, весь гнев начальницы обратился к третьей девчонке.

— А вы, мадемуазель де Бриз? Где ваши трофеи?

— Я всё съела, — чистосердечно и насмешливо ответила та. — Я же не думала попадаться с поличным.

— Вы все будете наказаны, — торжественно объявила начальница. — Проводите их в комнату, мадам Доминик, обедать им сегодня ни к чему. После я решу, как поступить с ними.

— Лучшее, что можно было решить, вы уже решили, — сказала громко та же девчонка. — Я так объелась, что думать не могу о столовой!

— Мадемуазель де Бриз! — взвизгнула сестра Марго. — Задержитесь для особого разговора!

Она сделала отпускающий жест остальным. Мадам Доминик — весьма полная дама, умевшая передвигаться абсолютно бесшумно, точно по воздуху, увела двоих девочек, оставив заложницей третью. Сестра Генриетта наконец решилась заговорить.

— Меллиса, как вы себя ведете! — тихо, почти шепотом, с укором сказала она.

Мадемуазель де Бриз пожала плечами и улыбалась.

— Ну вот что, — изрекла сестра Марго, — я уже устала от ваших выходок. Я приказала бы жестоко высечь вас, мадемуазель, но я этого не сделаю. Я превосходно знаю, что вы уникальный ребенок, на которого подобные меры не действуют. Единственный на свете, наверно!

Меллиса продолжала вызывающе улыбаться.

— Откуда вы знаете, вы же не пробовали, госпожа, — сказала она.

— Я предоставлю подобные опыты кому-нибудь другому! — заявила сестра Марго. — Вас я могу наказать иначе.

— Как? — любопытно спросила маленькая разбойница.

— Я лишу вас прогулок на целую неделю. И к тому же, раз вы не желаете обедать, ужинать тоже не будете.

— Имейте терпение, мадемуазель! — старшая воспитательница выдержала небольшую суровую паузу перед приговором. — К тому же… вы займетесь сейчас вышиванием и пока не закончите узор, не смейте выходить из рабочей комнаты. Вам ясно?

— О, нет! — воскликнула девочка, хотя ей всё было ясно. Теперь она помрачнела и даже готова была заплакать от злости.

Сестра Генриетта вмешалась:

— Но если ты раскаешься, госпожа начальница, может быть, немного сократит срок твоего заключения.

— Возможно, — милостиво обещала сестра Марго, видя наконец, что ее угроза оказала ощутимое действие на строптивую ученицу. — Мадемуазель, если вы раскаетесь и обещаете больше не устраивать подобных бесчинств, не лазить по деревьям, не красть яблок, тогда…

Меллиса шмыгнула носом.

— Я раскаюсь, — хрипло сказала она. И подняла растерянные глаза на сестру Марго. — Если вы, госпожа, откроете мне, в чем состоит больший грех: в краже яблок или в лазании по деревьям?..

Сестра Марго закатила глаза и подняла руки к небу.

— Нет, невозможно! Вы отвратительны, мадемуазель де Бриз! Вы… вы… как мальчишка! Убирайтесь немедленно с глаз моих и не смейте появляться в своей комнате, пока не закончите узор на салфетке! Прочь!

Девочка снова крайне недовольно пожала плечами; развернулась и молча вышла из кабинета. Дверь сердито заскрипела, потом тяжело захлопнулась.

— Я провожу ее, госпожа начальница? — улыбаясь, спросила сестра Генриетта.

Госпожа сердито кивнула.

— Я не могу бороться с этой бесчувственной негодяйкой! — выдохнула сестра Марго. — Вы станете святой, сестра, если в состоянии ее выдержать! А мои нервы совершенно расстроены. Я сообщу директору!

— Вы уже сообщали, госпожа, — напомнила сестра Генриетта. — На прошлой неделе.

— Ах, да! Увы, мадемуазель де Бриз считается ценной воспитанницей, ее нельзя как следует наказать. Впрочем… я абсолютно уверена, это не помогло бы. Да и наши правила запрещают…

— Вы совершенно правы, госпожа начальница. Могу я идти?

— Да, сестра.

— Ты понимаешь, маленькое чудовище, что не заслуживаешь ни прощения, ни снисхождения? — спрашивала сестра Генриетта, догнав в коридоре свою воспитанницу.

— Угу, — мрачно кивнула та и сунула руку в карман. — Хотите яблочка, сестра Генриетта?

Молоденькая воспитательница взяла угощение и вздохнула:

— Сестра Марго права: ты как мальчишка… Подожди!

Она снова ускорила шаг, догоняя мадемуазель. Гладкие черные волосы девочки распущенные по плечам вспыхивали синей сталью, когда на них падал луч из узкой бойницы. (Такими высокими и маленькими были окошки в коридоре второго этажа). Густая черная грива колыхалась и ездила по острым лопаткам, торчащим под серым приютским платьицем. В такт упрямым шагам.

Сестра Генриетта положила свою ладонь на эту растрепанную дикую гриву.

— Меллиса…

Они пошли рядом. Чуть медленнее.

К сожалению, "маленькое чудовище" было любимицей сестры Генриетты и не могло этого не знать. Кроме того, мягкий характер молодой воспитательницы и ее ангельское терпение также были известны всем.

— Меллиса, ты снова становишься невозможной, — печально сказала сестра Генриетта. — Почему, начиная с Троициного дня* и до самого октября, в тебя словно бес вселяется? Я давно заметила.

— Лето, — коротко ответила мадемуазель.

Сестра Генриетта вздохнула еще более сокрушенно и бессильно.

— Но зачем же ты убегаешь с прогулок? Ведь вам постоянно разрешают играть на свежем воздухе.

— Мне с ними скучно.