«Юлия, дочь Цезаря»

Юлия, дочь Цезаря

Надвигавшиеся сумерки, хотя и приглушали яркие летние тона неба и земли, придавали кампанской равнине особенное очарование. Заходящее солнце наполняло прибрежные рощи скользящими бликами, осыпало водную гладь каскадом искр, а его лучи, преломляясь в её хрустальных струях, вспыхивали и меркли, словно зарницы. И острее, чем днём, ощущалось тёплое солёное дыхание неаполитанского залива.

Море вырыло этот неровный полукруг в песчаном откосе; местами его берега представляли собой нагромождение скалистых обломков, порою полых внутри. Удивительные подводные пещеры поражали воображение людей, и о них сочиняли легенды. Одних они манили неизведанными тайнами, других пугали своим коварством: во время приливов многие неосторожные купальщики заплатили жизнью за собственное любопытство.

Квинт, конечно, знал об этом, но отступать от задуманного не собирался. Он хотел проникнуть в одну из таких пещер вовсе не из мальчишеского озорства. По слухам, ходившим среди местных жителей, после праздника Нептуналий бог морей оставлял людям чудесные дары, и тот, кто находил их, мог загадать любое желание, не сомневаясь, что оно сбудется. Сейчас Квинт искал место, где можно было бы войти в воду, и, раздвигая кусты, медленно спускался по каменным глыбам, нависшим над заливом.

Неожиданно откуда-то сзади до него донёсся шорох — ещё один сорви-голова? — однако оборачиваться он не рискнул: одно неловкое движение и… Успеет ли он ухватиться за выступ в скале прежде, чем камень под его ногой сорвётся в воду? Он остановился, чтобы перевести дыхание, и, откинув нависшие на лоб тёмные пряди, беглым взором окинул залив.

По нагретой щедрым италийским солнцем воде чуть заметно пробегала рябь; окружавшие беломраморные виллы сады зелёными коврами спускались к самому морю; у берега мерно покачивались лёгкие суда со спущенными парусами.

Несмотря на то, что день близился к исходу, было жарко; насыщенный горячей влагой ветерок обжигал кожу; струйки пота непрерывно стекали по телу.

И тут чьи-то руки накрыли глаза Квинта; нежные мягкие губы коснулись его уха, обожгли шёпотом:

— Угадай, кто это?

Услышав знакомый насмешливый голос, Квинт затаил дыхание и замер, боясь пошевелиться. Не веря своему счастью — девушка из его мальчишеских грёз была совсем близко: придвинься и почувствуй её своей обнажённой спиной, — он тихо ответил: