«Нежный цвет чертополоха»

Франция, 1190 год. Графство Шапеллот.

Тяжёлые тучи выползали из-за горизонта и, надвигаясь зловещей грозовой мглой, неотвратимо подбирались к замку. Утреннее солнце окрасило небо багровым заревом, и пропитанные кровавыми подпалинами свинцовые облака заполнили округу ватной пеленой.

Гробовая тишина повисла в воздухе, отдаваясь леденящей тревогой в сердцах людей, лишь облаченная в доспехи молодая женщина сохраняла внешнее спокойствие. Сквозь узкую бойницу крепости она устремила задумчивый взгляд на царственные Вогезы[1]. У неё ещё оставалось время подумать о будущем и вспомнить прошлое.

Пять лет назад её отец, граф Ульрих де Шапеллот, примкнул к коалиции противников молодого короля Филиппа и в этом противостоянии погиб, оставив свои владения без прямого наследника. Его смерть оказалась скоропостижной, и, к сожалению, граф беспечно не позаботился составлением предсмертного завещания. В отсутствие отца бразды правления и землями, и замком пришлось взвалить на свои хрупкие плечи его дочери Жанне. Рано овдовев, она не торопилась вторично выйти замуж, а теперь сделалась и главной хранительницей богатств рода.

Столь тяжёлое бремя женщина несла достойно. Жанна была готова жизнь отдать за свой родной каменный донжон с дозорным поясом и сторожевыми башнями, за величественные горные вершины, укрытые нежнейшими покрывалами белых снегов, за лесные угодья, богатые дичью. И теперь она с тоской осматривала свои владения. Северная часть крепости давно была нежилой. Со временем ее могучие стены, поддавшись напору дождя и зимних бурь, начали разрушаться, но теперь, когда не стоило ожидать возвращение отца и его рыцарей, надежды на восстановление замка таяли с каждым днём.

Придя к власти, Филипп Август, государь франков, заявил свои права на земли, некогда принадлежавшие его предкам Меровингам. Юный монарх оказался довольно хитрым и предприимчивым правителем. Используя отсутствие сплочённости в рядах своих противников, он методично прибирал к рукам земли родовой знати, заставляя именитых сеньоров признавать себя сюзереном.

Особо рьяных противников окрепший король бросал в подземелье или казнил, а их владения в качестве лена раздавал своим преданным вассалам. И вот алчный взгляд монарха обратился и на Шапеллот. После гибели Ульриха и разгрома его войск защитить замок было некому, а крепость, стоящая на пересечении государств, оставалась лакомым кусочком.

На днях в цитадель прибыл гонец с дурными вестями, и Жанна узнала, что по приказу государя новым сюзереном Шапелотта теперь являлся кузен его величества, Генрих граф Шампани. Новый владелец требовал от графини немедленно сдать крепость и убираться на все четыре стороны. «Монастырей в государстве достаточно, и настоятели не откажутся принять благородную послушницу», – цинично заявлял в своём послании Генрих.

Но кроткое смирение вдове оказалось не по душе и, гневно порвав свиток наглого выскочки, графиня ответила отказом:

– Я – законная наследница этих угодий, и не собираюсь их отдавать!

Последствия не заставили себя долго ждать, Генрих Шампанский отправил войско с приказом захватить Шапеллот.

В бездонных темно-синих глазах хозяйки крепости сверкнули слезы.

«Я заботилась об этих землях все эти трудные годы, – терзалась Жанна. – А теперь должна всё отдать в жадные руки самозванца и безропотно уйти в монастырь? Не бывать этому! Я готова отдать жизнь за свою крепость!»

Тучи сгущались над замком и над головой отчаянной женщины. Понимая всю безвыходность своего положения, она лишь упрямо хмурилась, всё сильнее сжимая рукоять меча. У неё не было ни многочисленной армии, ни возможности выкупить владение. Хотя Жанна сильно сомневалась в том, что Генрих согласиться отдать за звонкое серебро столь важное графство с известным горным перевалом, соединяющим его сеньорию[2] с землями Священной Римской империи.

Замок остался охранять небольшой отряд отважных солдат, но из-за постоянных набегов северян их становилось все меньше. «Да, отец, поддержав герцога Бургундского в его войне с королём, ты нажил себе злейшего врага», – тяжело вздыхала Жанна.

Неделю назад графиня отправила весточку с просьбой о помощи к родственникам своего почившего мужа. Несмотря на непродолжительный брак и отсутствие детей, с родителями Роберта у неё сложились хорошие отношения. Да и не удивительно, семьи издавна объединяла дружба. Но то ли они испугались открыто выступить против указа государя, то ли и сами находились в похожем тяжёлом положении, но из Эльзаса ей прислали лишь небольшой отряд из пяти наемных рыцарей, и Жанна окончательно поняла – поддержки ждать неоткуда.

Войско Генриха вот-вот должно показаться на горизонте, и воительница сосредоточенно взирала вдаль. Время утекало с чудовищной быстротой, и ей надо было срочно действовать. О себе Жанна не беспокоилась. Её племянница Франческа – это все, что осталось от древнего рода, и именно эта юная леди оставалась главной заботой графини.

Правда, девушка имела одно большое преимущество: никто из врагов не знал о ее существовании. Рождение Франчески оставалось большой семейной тайной, которую Жанна и ее подданные поклялись хранить до самой смерти.

Графиня де Шапеллот опустила глаза и тяжело вздохнула. Этот летний день станет и для неё, и для многих в крепости последним, но для Франчески он будет новым началом в ее судьбе. Жанна повернулась к висящему на стене распятию и вознесла молитву. Главное, её милая Cheri останется живой, и графиня свято верила, придёт время, и Франческа сумеет отомстить и вернуть Шапеллот.

– Госпожа, все готово, – послышалось за спиной.

Жанна перекрестилась и взглянула на вытирающего вспотевший лоб мужчину.

Всю ночь, не смыкая глаз, графиня размышляла, как спасти племянницу, и утром, не притронувшись даже к завтраку, продолжала метаться в сомнениях, правильно ли она всё рассчитала. Но время на обдумывание истекло, и верные слуги ждали ее дальнейших распоряжений.

– Отлично, Жеральд, – ответила Жанна старому преданному военачальнику и направилась в покои Франчески. Да, беспечное детство прошло, и графине предстояло перевернуть жизнь племянницы, вытолкнув бедняжку в суровую действительность.

Глава первая

Пасмурное утро, клубясь за окном свинцовыми тучами, не способствовало пробуждению. В покоях юной леди царил полумрак, и Франческа ещё мирно спала, когда в её спальню тихо вошла дородная пожилая женщина, одетая в льняное блио с длинными свисающими рукавами. Несмотря на то что нянюшке было жалко будить девушку, она разожгла свечи и добродушно проговорила:

– Милая, пора вставать!

Не открывая глаз, Франческа, сонно пробормотала:

– Не хочу, Берта, ещё рано.

Берта прислуживала в замке Шапеллот с юных лет. Мать Франчески – Изабель умерла при родах, и воспитание девочки поручили самой добродетельной служанке дома, старой нянюшке. Женщина пользовалась любовью и уважением не только всех слуг, но и самих хозяев замка.

– Милая, вставайте, госпожа Жанна приказала, – настаивала нянюшка.

– Ну чего ей нужно в такую рань? – капризно сморщилась Франческа. Сонно зевая, девушка приподнялась и, продолжая кутаться в уютное пуховое одеяло, села на кровти.

– Говорит, чтоб вы поторопились.

– Куда? Тётушка вчера ничего не говорила, – протерев глаза, недовольно взглянула юная леди.

– Госпожа сама вам все расскажет, – ответила служанка, открывая резные ставни. В комнате повеяло свежей прохладой. Предгрозовые сумерки медленно наползали, обещая разразиться проливным дождём.

Умывшись в лохани, Франческа надела тонкую сорочку и присела на табурет. Заплетая белокурые волосы девушки в косу, Берта задумчиво напевала под нос мелодичную мелодию.

– Нянюшка, почему ты меня так заплетаешь? Я хотела уложить волосы волнами! – возмутилась Франческа.

– Ваша тётушка так пожелала, – смиренно ответила женщина.

– Чего это вдруг? – с досадой цокнула Франческа и повела плечом. – Моя тётушка явно вчера перебрала. Весь вечер с рыцарями пировала.

– Ничего не знаю, милая, я лишь выполняю ее приказ. А вам, дитя моё, не пристало так выражаться о своей благодетельнице, да и настоящая леди так не разговаривает.

Нравоучение старухи заставило девушку прикусить язычок и терпеливо ждать, когда нянюшка приведёт её волосы в порядок, но увидев приготовленный ей наряд, настроение леди окончательно испортилось, – простое серое блио и кожаные потертые сапоги вызвали у Франчески приступ удушья.

– Нянюшка, ну что с тобой сегодня? – выдохнула она и сердито топнула ножкой. – Где ты взяла это старье?! Или ты всерьёз думаешь, что для благородной дамы достойно донашивать одежду служанки?

– Прошу вас, cheri, это платье мне передала госпожа. А благородство дамы вовсе не в её наряде, – вновь осадила заносчивость подопечной мудрая женщина, но Франческа, сложив руки на груди, гордо задрала носик, явно не собираясь слушаться няньку.

Терпение Берты было на исходе.

«Какой же несносный характер у этой девчонки! Ой, трудно ей придется в жизни! Кто же на такой упрямице женится?»

С годами Берта стала сентиментальной и по пустякам пускала слезу, особенно когда Франческа артачилась. Заметив, как нянька, опустив голову, утирает глаза, девушка почувствовала укор совести и, виновато потупившись, подошла и обняла старуху.

– Ну, прости меня. Я не хотела тебя обидеть. Это тётушка виновата, что испортила мне настроение. Чего такого ей взбрело в голову? Чем я ей не угодила, что она решила меня наказать и так изуродовать?

– Вот на неё и ругались бы, а то всё на меня покрикиваете, – обидчиво всхлипнула Берта.