«Парижский поцелуй»

Шина отвернулась. Как ей вынести это? Сколько еще ей притворяться безразличной к нему. «Я люблю его, — думала она. — Люблю так, что готова упасть перед ним на колени и просить, чтобы он взял меня на любых условиях, даже если у него тысяча других любовниц».

Шина почувствовала, что ее сопротивление ослабевает; по телу пробегала дрожь от того, что он был рядом, но тут самолюбие дало о себе знать. Гордо подняв голову, Шина сказала:

— Я думаю, человеку свойственно ошибаться, и тем более неискушенному.

Наступила длительная пауза. Наконец Люсьен спросил изменившимся голосом:

— Шина, что вы хотите этим сказать?

— Разве я неясно выражаюсь? Оставьте меня в покое.

— Я не верю, что вы этого хотите, — медленно проговорил он. — Вы любите меня… Я знаю это и не отпущу вас теперь.

Он схватил Шину за плечи и, несмотря на ее сопротивление, начал страстно целовать. Она молча боролась с ним, сжимала губы, стараясь сдержать себя, но не смогла. Бессознательно она обняла его за шею, и их губы слились.

Вся дрожа, Шина уткнулась ему в плечо.

— И теперь вы будете говорить, что не любите меня! — торжествующе произнес он, как будто достиг предела своих желаний.

— Но… вы не… понимаете, — едва слышно прошептала Шина, но Люсьен услышал ее слова.

— Я лишь знаю, что вы любите меня.

— Но я… я… а вы любите меня? — Шина смотрела на него, смущенная от радости.

— Как вы могли так уехать? Я с ума сходил от беспокойства. Я думал, что вы уехали в Англию. Полиция искала вас там.

— Полиция?! — Эти слова отрезвили Шину. Она отстранила его руки.

— Да, полиция, — повторил он. — Мне жаль, любимая, но я должен был узнать, что с вами случилось.

— Но зачем они ищут меня? — испуганно спросила Шина.

— Они ищут вас потому, что я люблю вас. Потому что не могу жить без вас и не отпущу вас теперь никуда.

Шина не верила своим ушам.

— Но… но… мадам Пелейо… — пробормотала она наконец.

— Так вот оно что. — На его лице Шина не видела ни тени вины. — Кто вам такое сказал?

— Графиня де Бофлер. Она сказала… что вы… давно любите мадам Пелейо.

— Она сильно преувеличила. Графиня — одна из самых больших сплетниц в Париже. Она не должна была вам этого говорить. Моя милая, это действительно взволновало вас? Почему же вы не спросили меня об этом, а уехали?

— Это неправда? — прошептала Шина.

Люсьен взял ее за руки и начал их целовать:

— Послушайте, любимая. В каждой лжи есть доля истины. Поэтому трудно найти оправдание. Да, это было, но десять лет назад. Во время войны.

— И вы не любите ее больше?

Люсьен улыбнулся:

— Любовь — такое великое чувство. Она так многогранна. Мы с Ивонной никогда не любили друг друга. Это было лишь мимолетное увлечение. Я вошел в Париж вместе с американскими отрядами. Армия-освободительница! Мы чувствовали себя героями, и француженки, подобно нам, были опьянены победой и счастливы оттого, что наконец-то наступил мир. Несколько месяцев мы с Ивонной были очень счастливы. До меня она потеряла на войне своего первого мужа — француза.

— Так она уже была замужем! — воскликнула Шина. — Я понятия об этом не имела.

— Она не любит об этом говорить. Для нее это было трудное время, и, когда она решилась выйти замуж снова, у нее было много поклонников. Я лишь помог ей вернуться к жизни после потери первого мужа.

— Я не… знала, — запнулась Шина.

— Откуда вам знать, — сказал Люсьен. — Но если бы вы спросили меня, вместо того чтобы скрыться и доставить мне столько тревог и волнений, я бы рассказал вам. Все в посольстве были расстроены вашим отъездом.

— Мне жаль.

— За это я вас поцелую. Я этого не делал уже так давно — целую неделю.

Он наклонился к ней и поцеловал ее снова, но Шина решительно отстранила его:

— Нет. Я должна кое-что вам рассказать.

— Разве с этим нельзя подождать? — Люсьен страстно смотрел на нее.

— Нет! Нет! Вы должны меня выслушать! — Шина отодвинулась, сжав колени руками. — Не трогайте меня, иначе мне будет трудно сказать вам все. — Внезапно рыдания прервали ее слова. Возможно, когда вы узнаете правду, вы не захотите…

Люсьен молчал. Глядя на него, Шина глубоко вздохнула.

— Вы должны знать, почему я приехала в Париж, — начала она. Я обманывала вас. — На мгновение Шина почувствовала комок в горле и добавила: — Я действительно в вас влюбилась. Я люблю вас всем сердцем. Я любила вас все это время. Я хотела умереть, такую тоску я испытывала.

— Тогда в чем же дело? — Люсьен хотел обнять ее.

— Нет, я должна рассказать вам, — настаивала Шина.

Она начала историю с того, как жила в Ирландии с дядей Патриком, а потом по неизвестной ей причине они переехали в Англию и остановились в темном мрачном доме на Фулхем-роуд. Потом рассказала, как дядя Патрик отправил ее в Париж, в дом посла Марипозы как гувернантку и заставил ее солгать, что она была замужем.

— Я никогда не была замужем, — сказала Шина.

Люсьен молча слушал. Она рассказывала про загадочное письмо, про книжный магазин на улице Сан-Франсуа, про голос по телефону, угрожавший ей. Затем о том, как вызвала дядю Патрика в Париж.

— Он приехал. Возможно, если бы я не вызвала его, он остался бы жив. Он умер сразу же как приехал. У него всегда было больное сердце. Доктор предупреждал. Но веселое путешествие и обильная выпивка оказались ему не под силу. Он умер. И я виню себя в этом.

Шина заплакала. Слезы текли по ее щекам, но она не утирала их. Она рассказывала, сидя неподвижно, свою историю, чувствуя, что Люсьен внимательно смотрит на нее.

— Я давно хотела сказать вам правду, — закончила она. — Клянусь. Но как я могла предать дядю Патрика! Как я могла подвергнуть опасности его жизнь! Я вынуждена была лгать, несмотря на то что любила вас, пожалуйста, поймите.

Она не могла больше говорить и закрыла лицо руками, пряча глаза от стыда. Ей казалось, что она горит в аду. И тут Люсьен обнял ее.

— Моя бедная девочка, — нежно произнес он, — почему же вы не сказали мне? И из-за этого вы переживали? Я же мог заставить вас рассказать все той ночью, когда застал вас в библиотеке.

— Вы догадывались? — спросила Шина, задыхаясь.

— Ну конечно, — улыбнулся он. — Я с самого первого дня знал, что вы шпионка.

— Но как вы узнали? — воскликнула пораженная Шина.

— Моя милая, вы были абсолютно не похожи на гувернантку. Когда я увидел вас на вокзале, я сразу заподозрил что-то неладное; и потом, вы ничего не говорили о ваших родных и откуда вы приехали. Мне ничего не оставалось делать, как послать запросы.

— И что же вы узнали?

— То, что ваш дядя жив и здоров и это неправда, что вы не видели его несколько лет, — ответил Люсьен.

Шина покраснела:

— Я такая безнадежная лгунья.

— Вы думали огорчить меня этим. — Люсьен сильнее прижал ее к себе. — Вы никогда не сможете обмануть меня, любимая, как бы вы ни хитрили.

— Но почему же вы мне ничего не сказали? — спросила Шина.

— Сказать вам правду? Мне было забавно за вами наблюдать. Видите ли, я сразу понял, что вы абсолютно неопытная. До этого к нам засылали опытных шпионов, но все они терпели неудачу. Вы были их последним шансом.

— Но кто, кто засылал? — не понимала Шина. — И кто вовлек дядю Патрика во все это? — После минутного колебания Шина добавила: — Вы же верите, что я ничего не знаю?

Вместо ответа, Люсьен опять обнял ее и посмотрел ей в глаза:

— Я всегда знаю, когда вы говорите правду. Я вижу это по вашим глазам, любимая. Какое кощунство заставить вас врать.

Люсьен поцеловал ее и отпустил.

— На самом деле все гораздо проще, чем вы себе представляли, — сказал он. — Марипоза — слаборазвитая страна, но ее недра содержат много полезных ископаемых. Недавно возникло предположение, что среди них есть уран. Но чтобы вывезти из страны полезные ископаемые, нужно строить железные дороги, автомагистрали и иметь большое количество транспорта. Уран очень ценится во всем мире. И главный вопрос в том: много ли его у нас? — Люсьен остановился, чтобы перевести дыхание.

— Это то, что хотел узнать дядя Патрик?

Люсьен кивнул:

— Точно. И не только ваш дядя, а целая группа предпринимателей и финансистов. Я не знаю, может быть, это и есть друзья вашего дяди. Некоторые из них когда-то были связаны с контрабандой оружия в Южной Ирландии. Без сомнения, ваш дядя был связан с контрабандистами.