«Убежденный холостяк»

— А, леди Челси! — повторил он, падая в прямом смысле слова на колени и хватаясь за ее руку, чтобы не свалиться на пол. Он прижался губами к ее ладони и тут же отстранился, вспомнив, что она только что держала на руках таксу. — Окажите мне честь стать моей женой.

Челси вспомнила шепот Тонтона: «Верно, зато она владеет половиной южной Англии. Так что на остальное можно не смотреть. К черту остальное!» — надменно взглянула на него, а потом громко произнесла:

— Лорд Тонтон, если я приму ваше предложение, вы позволите моим собакам спать в супружеской кровати?

Тонтон тут же протрезвел и издал странные звуки, похожие на всхлипы.

— П-простите? — наконец выдавил из себя он.

Челси лучезарно улыбнулась.

— Я спросила, вы позволите им спать в супружеской кровати? Вы сделали бы мне большое одолжение, если бы не возражали против этого. Мне говорили, что первая брачная ночь — это самое страшное событие в жизни женщины, поэтому я чувствовала бы себя значительно спокойнее в обществе моих собак.

У Тонтона отвисла челюсть. Бедняге потребовалась целая минута, чтобы прийти в себя. Он вскочил на ноги, небрежно поклонился и исчез в толпе, преследуемый громким хохотом.

Челси победно улыбалась ему вслед. В ее глазах горел озорной огонек. «Да, к черту остальное. И мое состояние. Так тебе и надо, жадная скотина».

— Я бы сказал, мадам, что в жизни не слышал более очаровательного отказа.

Продолжая улыбаться, Челси повернулась и воскликнула:

— Ваше сиятельство! Как хорошо, что вы пришли.

Герцог Блэкхит склонился к ее руке:

— Я тоже рад тому, что я здесь, иначе мне бы не довелось увидеть, как вы осадили этого молокососа Тонтона. Честное слово, вы можете найти себе что-нибудь получше. Кстати, у этого парня нет подбородка.

Челси снова нахмурилась. Ну как он мог узнать, что она думает о подбородках?

— Даже если не принимать во внимание подбородок, — сказала она, многозначительно вскидывая бровь, — он не любит собак. А я никогда не выйду замуж за человека, который не любит собак.

— Тем более за того, кто не позволит им спать в супружеской кровати.

Челси насторожилась. В бездонных, темных как ночь глазах герцога промелькнуло странное выражение. Неужели он смеется над ней? Или издевается? Челси охватило смятение.

— Это не самое глазное. Я бы не вышла за того, кто никогда не приютит несчастное бездомное создание. А я именно этим и занимаюсь. — Она указала на распахнутые в сад двери. — У меня там множество будок именно для таких бедняг. А в Беркшире я организовала несколько приютов. Я хочу дать им еще один шанс. Я разработала программу для обучения детей уходу за собаками и буду заниматься этим до тех пор, пока не удастся спаси всех животных.

Герцог слушал ее очень внимательно, возможно, слишком внимательно. Его изучающий и даже оценивающий взгляд скользил по ее лицу. Челси почувствовала себя неуютно. Она ощутила странную неуверенность и уже собралась улизнуть под каким-нибудь предлогом, но вдруг на губах герцога появилась веселая улыбка. Возможно, эта улыбка и помогла бы Челси справиться со своими эмоциями, если бы не лукавый блеск в глазах.

— Кажется, моя дорогая, вы всем сердцем любите… как бы поточнее выразиться… отщепенцев?

— Думаю, моя любовь вполне естественна, так как я сама отщепенка.

— Неужели вы действительно так о себе думаете?

Челси вдруг стало жарко, и она принялась обмахиваться веером. Ее глаза остановились на группе молодых щеголей, окруживших леди Нериссу де Монфор.

— Вон те люди получали несказанное наслаждение, когда жестоко издевались надо мной в день моего дебюта. Тогда я была робкой девочкой, которую выставили на брачный рынок. Сейчас, когда я владею огромным состоянием, оставленным мне отцом, они считают меня неотразимой. Во всяком случае, делают вид. — Она с вызовом взглянула на герцога. — Теперь вам понятно, почему я предпочитаю общество животных и ценю не рассуждающую любовь собак?

— Моя дорогая девочка, не обращайте внимания на Тонтона и ему подобных. В Англии достаточно достойных молодых людей. Возможно, даже здесь, среди гостей, есть те, кого не волнует ваше состояние, — опять в его глазах промелькнуло странное выражение, — и кто был бы счастлив позволить вашим собакам спать в кровати.

Челси опустила голову и углубилась в разглядывание рисунка на веере.

— Вы льстите мне, ваше сиятельство.

— Разве? Да, я намеренно искал вас, чтобы польстить вам. Все верно. Жизнь стала бы значительно интереснее, если бы все женщины были так же смелы и изобретательны, как вы.

— Прошу прощения?

Рукой, обрамленной дорогим кружевом, герцог обвел зал. Вокруг царила атмосфера беззаботного веселья, которому в немалой степени способствовали собаки, бегавшие между людьми.

— Вы организовали грандиозный бал, и все ради несчастных животных. Это очень свежая идея — предложить гостям привести с собой своих питомцев. Хотя я своих оставил дома. — Он сокрушенно вздохнул. — Двое из них сейчас не в том состоянии, когда можно появляться в обществе.

— Что вы имеете в виду?

Возвышавшийся над толпой герцог смотрел куда-то вдаль.

— Произошла трагедия.

— Какая трагедия? — тут же встревожилась Челси. Герцог еще некоторое время молчал, видимо, погруженный в невеселые размышления.

— Да, с ними случилась трагедия, — наконец проговорил он. — По странному стечению обстоятельств они оказались под действием химического вещества, которое впихнул в них мой брат Эндрю. Они… не в себе.

— Ваш брат насильно напоил их какой-то дрянью? Что это значит?

Герцог устремил на нее мрачный взгляд и усмехнулся.

— Моя дорогая девочка, то, что с ними произошло, не предмет для обсуждения с юной дамой.

— Вы хотите сказать, что ваш безумный братец-изобретатель проводит эксперименты на животных?

— Неужели я так сказал? Гм. Вообще-то да. Если взглянуть на ситуацию под другим углом, то можно выразиться именно так. Ставит эксперименты на животных? Да, Эндрю все делает, чтобы позлить меня, он знает, что я не одобряю его поступки. Кажется, я вижу мистера Питта! Прошу меня извинить, моя дорогая.

Герцог низко поклонился и ушел, оставив Челси наедине с ее праведным гневом. Она еще секунду задумчиво смотрела ему вслед, затем, будто очнувшись, расправила плечи и отправилась на поиски лорда Эндрю.

Ей предстояла суровая битва.

Глава 2

Челси огляделась по сторонам и сразу нашла лорда де Монфора. Первое, на что она обратила внимание, это наличие у него подбородка. Второе — что его окружала толпа женщин. А третье заключалось в том, что с их первой и единственной встречи пять лет назад на ее первом балу лорд Эндрю сильно изменился.

Тогда она была робкой шестнадцатилетней девочкой, которая стеснялась своего роста и сутулилась, чтобы казаться поменьше. А лорд Эндрю был высоким, тощим юношей с угрюмым взглядом. Неприветливый, надменный, он не вызывал у окружающих желания общаться с ним.

Сейчас никто бы не назвал лорда Эндрю тощим. Шелковый темно-оливковый камзол подчеркивал ширину его плеч, а ростом он не уступал своему брату. Что же касается его характера, то время, кажется, никак его не изменило. Женщины вились вокруг него, как собаки вокруг единственной косточки, а он не обращал на них внимания. Создавалось впечатление, что он присутствует здесь только телесно, а душой витает где-то далеко. Изредка он улыбкой — или, скорее, гримасой — реагировал на какую-нибудь шутку, однако в его взгляде, который он то и дело бросал поверх голов своих поклонниц, читалась скука. Вернее, не скука, а вызов. Было совершенно очевидно, что ему хочется поскорее убраться отсюда.

«Наверное, думает, как завтра будет мучить своих несчастных собак», — решила Челси, и ее гнев вспыхнул с новой силой.

И то, что все эти безмозглые вертихвостки, привлеченные его безразличием и характерной для де Монфоров классической красотой, набрасывались на него, как осы на свежее варенье, подпитывало ее гнев, не давая ему угаснуть.

Что ж, ей эти скучающие взоры нипочем! И на его безразличие ей наплевать! Что до красоты, то такие вещи на нее не действуют!

Холодно усмехнувшись, Челси подошла к лорду Эндрю:

— Добрый вечер!

Кажется, прошла целая вечность, прежде чем он повернул голову и неторопливо оглядел ее с ног до головы. Этот оценивающий взгляд возмутил Челси до глубины души.

— Рад видеть вас, леди Челсиана, — лениво проговорил лорд Эндрю, отрываясь от созерцания ее груди и целуя ей руку.

«Интересно, он тоже считает, что у меня нет груди?» — спросила себя Челси. Внутренний голос подсказывал ей, что для лорда Эндрю все эти светские условности — тяжелейший труд. Или огромная жертва.

— Удивительный вечер, — добавил он.

— Разве? А мне показалось, что мой бал привлекает вас не больше, чем сеттера миска вареных грибов.