«Глазами любви»

Управляющий повернулся, чтобы взглянуть на своих людей, собравшихся на берегу.

– А так как милорд уже повенчан с леди Хоргитой, он задумал выдать девицу замуж за виллана Джорема, гуртовщика, чтобы воспользо­ваться своим правом первой ночи. А потом ми­лорд де Бриз собирался держать ее поблизости, чтобы можно было призвать ее, когда ему захо­чется, потому что Джорем нипочем не отказал бы своему господину. Да и как он посмел бы отка­зать?!

Магнус воззрился на управляющего. Он знал, что его собственный отец, красивый мужчина в расцвете лет, никогда и не помыслил бы восполь­зоваться правом сеньора, правом лорда увести в первую брачную ночь жену виллана и уложить ее в свою постель. Да и графиня, его мать, никогда бы этого не допустила. Но Магнусу было извест­но, что такой обычай существует. Недаром граф Найэл смущался и начинал глядеть куда-то в сто­рону, когда кто-нибудь из его вассалов по праву сеньора брал себе крестьянскую девицу.

– Они уже подошли к церкви, чтобы обвен­чаться, – продолжал управляющий, – когда Джорем, гуртовщик, крупный мужчина, и дня в жизни не хворавший, вдруг покраснел, как июль­ское яблочко, и из его ушей и рта стала вдруг фонтаном хлестать кровь. Страшно было на него смотреть. Вдруг он зашатался и упал на землю, и многие, кто там был, в страхе разбежались. Толь­ко что его видели в расцвете молодости и здоровья, а в следующий миг он лежал на земле, ловя ртом воздух, готовый испустить дух!

Магнус резко повернулся, чтобы взглянуть на девушку.

– Страсти Господни! Малый, думают, она его отравила?

– О, ради всего святого, сэр, попридержите язык. – Управляющий торопливо перекрестил­ся. – Думайте, прежде чем говорить, а иначе нас всех притянут к ответу как свидетелей по делу, к которому мы не имеем никакого отношения!

Управляющий понизил голос и продолжал:

– Нет, то был не яд. Да и как такое возмож­но? Я отлично знаю, что никогда прежде эта де­вушка и в глаза не видела Джорема до того, как его привели к ней. Самое большее – она слегка задела его рукавом, когда они шли в церковь.

Магнус мог себе представить, как испугались крестьяне, увидев внезапную смерть жениха. И те­перь Айво де Бриз больше не желал эту девицу.

И Магнус не мог бы сказать, что осуждает его.

Управляющий не произнес слова «колдовст­во». Кроме того, из его речи явствовало, что де­вушка только что вышла из монастыря. Но какова бы ни была причина смерти ее жениха на самом пороге церкви, это по крайней мере разом уничто­жило вожделение де Бриза.

Магнус рассматривал фигурку, укутанную плащом и все еще сидевшую в окружении узлов и сундуков. Он был рад тому, что девушка не стала умолять его забрать ее с собой. Если как следует поразмыслить, у него не было причины делать это, даже если бы ему и хотелось. Но он не мог не чувствовать к ней сострадания. Можно предста­вить, какая судьба ее ждет, если управляющий и его люди бросят ее на берегу. Они находились вблизи Шотландии, и в этих краях рыскали банды головорезов, когда людей де Бриза не было по­близости.

«Не моя она забота», – повторил про себя Магнус.

Он передал управляющему несколько корот­ких прощальных наказов де Бризу, столь нера­зумно пренебрегшему своими обязанностями и ук­лонившемуся от встречи со сборщиком податей для своего сюзерена. Магнус надеялся в недале­ком будущем сообщить обо всем графу. Потом, распрощавшись с управляющим, направился к бе­регу.

Киль судна глубоко засел в глинистых слан­цах. Услышав окрик Магнуса, почти все его моря­ки и еще четверо вооруженных людей попрыгали за борт, чтобы столкнуть судно в море. Магнус и сам вошел в воду прибоя и что было силы уперся спиной в корпус корабля. Вода была ледяной. Блеяние животных вплеталось в вой ветра. Коро­вы и овцы топтались на палубе, и корабль кренил­ся то в одну, то в другую сторону, несмотря на все усилия моряков и кормщика, пытавшихся сдви­нуть корабль и направить его в море.

С минуту казалось, что судно потонет, но по­том оно поддалось и вырвалось из песчаного пле­на с такой стремительностью, что Магнуса чуть не сбило с ног.

Сыплющие проклятиями моряки тоже едва удержались на ногах и рванулись вслед за кораб­лем. Внезапно Магнус оказался по шею в воде среди бурунов. Его латы и меч были тяжелы и тя­нули его все глубже. Обеими руками он вцепился в деревянную обшивку корабля, потом ему уда­лось перекинуть через борт ногу и подтянуться, ухватившись за канат. Магнус упал и ударился о скамьи для гребцов, а при повороте судна расшиб ноги в лодыжках. Двое моряков взобрались на мачту и уже ставили парус. Тревожное блеяние и мычание животных были оглушительными.

Магнус примостился на корме на мешках с зерном и сидел, потирая ушибленные ноги. На бе­регу еще можно было различить поникшую фигур­ку девушки в синем плаще. Магнус вспоминал ее глаза – изумрудно-зеленые, излучавшие сияние. Он тряхнул головой, и в конце концов это навяз­чивое видение исчезло.

Управляющий Айво де Бриза вскарабкался на одного из вьючных мулов, на которых была до­ставлена графская подать, и направился в деревню через дюны, поросшие травой, стелющейся по земле под порывами сильного ветра. За ним сле­довали односельчане, помогавшие ему доставить скот и мешки с зерном. Добравшись до гребня дюны, управляющий придержал мула и оглянулся.

Перед ним, насколько видит глаз, простирал­ся извилистый берег моря, над которым нависло холодное лиловое небо. Управляющему показа­лось, что девушка следит за судном графа Честеpa, плывущим к проливу. Она сидела натянутая как струна, капюшон плаща закрывал ее лицо.

Управляющий почувствовал укол жалости: де­вушка была очень красива. Если бы он посмел, то оставил бы ее для себя. Но то, что случилось на пороге церкви в Торшэм Ли, поставило все на свои места.

Управляющий все смотрел и смотрел на нее, пока его люди с трудом взбирались на дюну, а потом, добравшись до гребня, остановили своих вьючных животных. Им был виден рыжеволосый молодой рыцарь, сборщик податей и доверенное лицо графа Честера. Он стоял на корме судна и смотрел на берег. Они знали, что зовут его Маг­нус фитц Джулиан, что он наследник графа де Морлэ и важная персона при дворе графа Честе­ра. И вот теперь, несмотря на то, что корабль удалялся все дальше и дальше от берега, глаза его продолжали следить за девушкой.

– Он вернется за ней, – сказал один из лю­дей управляющего.

– Спорю на полпенни, что не вернется, – фыркнул в ответ кто-то.

Управляющий же не сказал ничего. Но он считал, что юный рыцарь не повернет назад. Ес­ли, конечно, отдает себе отчет, что для него хоро­шо, а что плохо.

Со своего места на песчаном берегу Идэйн то­же видела, что глаза молодого рыцаря все еще прикованы к ней.

Большую часть ее лица скрывал капюшон, но из-под него она следила за моряками, грузившими мешки и скот на корабль, потом за тем, как они пытались столкнуть его с мелководья, и до пос­ледней минуты ждала, что молодой рыцарь подой­дет к ней и возьмет с собой на судно. Но этого не произошло.

И теперь Идэйн со всевозрастающим изумле­нием неверяще смотрела, как они собираются бро­сить ее здесь!

Конечно, все это ее неопытность, потому что ей была знакома только размеренная и спокойная жизнь монастыря, где она ничего не узнала о том, как ведут себя люди за его стенами. Ей и в голову не приходило, что нужно было бы самой подойти к энергичному молодому рыцарю и заговорить с ним, убедить его взять ее на корабль.

Но потом девушка подумала, что невозможно даже помыслить о подобном. Она могла бы срав­нить себя с человеком, с которого заживо содрали кожу, потому что ей, не привыкшей к жизни вне стен монастыря, было трудно в миру, и ей каза­лось, что каждый ее нерв отзывается на соприкос­новение с этим сложным и тяжким миром. И не­похоже было, что он станет лучше.

Яркий свет и бьющий в лицо ветер слепили ее, и Идэйн закрыла глаза. Сквозь рев моря слы­шались крики моряков, ставивших кожаный парус.

Она не могла допустить, чтобы это случилось. Как только парус поставят, будет трудно повер­нуть судно обратно к берегу среди волн, увенчан­ных белыми шапками пены. Идэйн облизнула гу­бы, продолжая думать о молодом рыцаре.

Было не очень-то разумно взывать к нему, но у нее не было другого выбора: она и так ждала слишком долго. Идэйн опасалась, что потом ей будут задавать вопросы, а возможно, на нее по­сыплются и обвинения.

И все же следовало что-то предпринять.

Идэйн знала, что зов похож на шепот прямо в ухо того, к кому он обращен, и что противиться этому шепоту невозможно.

И девушка со вздохом воззвала к дарованной ей силе.

Моряки ритмично нажимали на весла. Ветер уже был подхвачен наполовину поднятым пару­сом, и вдруг неожиданно молодой сборщик пода­тей резко поднял руку. Его крик заглушил рев бури, и все же изумленные моряки повернули об­ратно, увидев, что кормщик изменил курс. Кожа­ный парус, теперь уже не надуваемый ветром, хлопал у них за спиной.

На гребне песчаной дюны один из людей уп­равляющего закричал:

– Он сделал это! Он возвращается!