«Наполеон и Жозефина»

Ги Бретон

НАПОЛЕОН и ЖОЗЕФИНА

В больших испытаниях удел женщины — смягчать наши неудачи.

Портрет Наполеона, предлагаемый в этой книге, без сомнения, удивит читателя. Дело в том, что скучные, серьезные, обстоятельные историки, озабоченные лишь тем, чтобы изобразить Наполеона полубогом, не давали себе труда рисовать его, так сказать, обычным человеком в постели с женщиной.

Тем не менее Наполеон обожал женщин. Он был помешан на них. Чтобы встретиться с ними, он оставлял свои дела, планы сражений, своих солдат, своих маршалов. Чтобы завлечь их, он тратил миллиарды из казны, чтобы обольстить их, он писал им тысячи любовных писем. Чтобы насладиться их любовью, он посвящал им столько дней и ночей, что было непонятно, как он находил время, чтобы управлять Империей и вести войны. Известно, что у него одного было больше любовниц, чем у Людовика XV, Франциска I и Генриха IV вместе взятых. Общество женщин было ему настолько необходимо, что невозможно понять его как личность, если отказываться увидеть его резвящимся в постели. Со своими прекрасными подругами он проявлял одно из своих самых милых качеств — ребячество. То самое ребячество, которое толкало его играть в чехарду на лужайках Мальмезона с фрейлинами Двора; прятаться в подушках, чтобы развеселить мадемуазель Жорж; одеваться в костюм простолюдина, чтобы ночной порой отправиться на поиски любовных приключений; загримировавшись, гулять по Парижу с Марией Валевской или босиком бежать по коридорам дворца Фонтенбло, догоняя хорошенькую чтицу Императрицы, аппетитные формы которой привели его в восторг.

Все эти женщины не только доставляли ему минуты наслаждений. Некоторые из них оказали значительное влияние на его судьбу: благодаря Жозефине он стал главнокомандующим итальянской армии, Полина Фур помогла ему сделать карьеру в Египте, Дезирэ Клари была его верной сообщницей в организации переворота 18 брюмера.

Вот мы и отошли от легенды. Конечно, этот несколько необычный портрет Наполеона, предающегося шалостям и гоняющегося за женскими юбками, возможно набросать, только подкрепив его неопровержимыми доказательствами. Именно поэтому автору придется приводить длинные цитаты из воспоминаний свидетелей наиболее экстравагантных сцен. Таким образом удастся констатировать, что Наполеон не всегда держал руку за отворотом своего сюртука.

Жозефина приносит Бонапарту в приданое командование итальянской армией

Приданое — это повод для женитьбы, а любовь — это предлог.

2 октября 1795 года в четыре часа пополудни два конных жандарма расположились перед входом на мост Круасси-сюр-Сен и принялись заботливо накручивать свои усы с таким задумчивым и подозрительным видом, что это наводило на мысль об установлении коннополицейской стражи. В это же время на дороге из Нанта в Буживаль семьдесят их коллег заняли позиции с интервалом сто метров друг от друга и предались такому же занятию.

Подобное развертывание сил не было предназначено ни для обеспечения охраны, ни для военного конвоя, ни для другой важной миссии. Появление семидесяти двух доблестных жандармов в ранний вечерний час золотистой осени означало лишь то, что виконт де Баррас совершает обычный еженедельный визит, связанный с не совсем пристойными, но такими естественными удовольствиями, к мадам де Богарнэ, обитательнице небольшого дома в Круасси.

Она сняла этот дом в 1793 году. После ареста мужа — виконта де Богарнэ, Жозефина волновалась за безопасность своих детей. Гортензия в это время была отдана в ученицы в магазин женского платья, а сын Евгений — учеником в столярную мастерскую.

Для придания остроты предстоящему веселью де Баррас — президент Конвента, проявлявший в любви склонность к стадному инстинкту, приглашал на вечер к своей любовнице развеселых легкомысленных подружек, всегда готовых предаться любовным утехам.

Затем к пяти часам вечера по Елисейским полям проследовал большой экипаж, в котором Дуайен, поставщик продовольствия и друг де Барраса, вез всяческую снедь и корзины с вином и шампанским, направляясь к дому мадам де Богарнэ.

Мари-Роз[1] вышла навстречу и сделала знак кучеру закрыть ворота сада. В этом не было особой необходимости, так как жители Круасси прекрасно знали, что в нынешние голодные времена хозяева Конвента не придерживаются вместе с народом вынужденного национального поста.

После того как ворота закрыли, провизия была вынута и расставлена на столах в небольшом салоне с камином, возле которого уже лежали заготовленные дрова. Тарелки и стаканы Мари-Роз обычно одалживала у своего соседа, мсье Паскье, который впоследствии станет префектом императорской полиции. Через много лет Паскье вспоминал, что дом госпожи де Богарнэ походил на дома многих креолов: пышная роскошь с одной стороны, а с другой — отсутствие самых необходимых вещей. Кухня завалена домашней птицей, дичью, редкостными фруктами, а ведь было это во время сильного голода в стране, и в то же время в доме не было кастрюль, стаканов, тарелок, которые часто приходилось занимать в жалком хозяйстве мсье Паскье.

К шести часам подъехал другой экипаж. В нем прибыли мадам Тальен, мадам Гамелен — сладострастная креолка, околдовавшая многих мужчин, и два крепких молодых человека, которых прекрасная Терезия всегда прихватывала с собой "на всякий случай".

Мари-Роз встретила их радостными восклицаниями и светскими приветствиями, похлопывая при этом кучера, который был бравым мужчиной. Он смеялся в ответ.

В это утро де Баррас почувствовал, что ему надоело содержать женщину, которая готова на все ради еще одного украшения или отреза шелка, швыряла деньгами и делала долги, как особа благородного происхождения, полагая, что "природа предусмотрела вменить в обязанности мужчине платить по ее счетам".

Он решил порвать с ней. Но как? Немного поразмыслив, де Баррас улыбнулся. У него родилась довольно забавная идея. Чтобы избавиться от любовницы, надо женить на ней молодого Бонапарта, который многие месяцы ищет возможность упрочить свое положение женитьбой на светской даме.

Чтобы получить согласие очень капризной мадам де Богарнэ на этот необычный союз, ему достаточно приблизить к себе этого невзрачного генерала, которого она видела мельком с мадам Тальен, и дать ему повышение по службе. Что касается маленького корсиканца, он будет счастлив породниться с аристократкой.

У каждого из них будет ощущение удачно проведенной сделки, а глава Конвента сможет, освободившись от тяготившей его связи, целиком посвятить себя прекрасной Терезии, любовный талант которой он смог оценить в прошедшую ночь.

В то время как де Баррас подготавливал таким образом свое будущее, Мари-Роз угощала своих друзей. В десять часов мадам Тальен, мадам Гамелен и оба их кавалера сели в карету, которая привезла их сюда. В последний момент к ним присоединилась Мари-Роз.

— Я провожу вас до дороги на Париж, а потом возвращусь пешком.

На втором повороте она вышла из кареты. Кучер стегнул лошадь, и Мари-Роз, оставшись на дороге, долго махала им вслед рукой.

Когда карета исчезла из виду, виконтесса медленно пошла обратно, собирая цветы и любуясь осенними красками парка. Так, гуляя, она подошла к дому, стоящему на пригорке. Это владение привлекало ее своей историей. Рассказывали, что в XI веке в здесь поселился норманнский рыцарь Одон и отсюда совершал набеги с целью грабежа на проезжавших мимо по дороге. С некоторых он требовал выкуп, а кое-кого и убивал. Говорили также, что этот варвар похищал в окрестностях женщин и девушек и зверски насиловал их.

Этот Одон вызывал такой ужас у окрестных жителей, что они прозвали его жилище mala mansion (плохой дом). По прошествии веков местные крестьяне утверждали, что в руинах давно покинутого дома обитает дьявол. Эта зловещая легенда не помешала тем не менее монахам монастыря Сен-Дени заняться здесь сельским хозяйством… С 1792 года древнее жилище Одона (перестроенное в XVII веке) стало собственностью богатого банкира Лекульто де Кантело.

Это владение, в окрестностях которого гуляла будущая императрица, по странному стечению обстоятельств станет постоянным местом ее прогулок. Оно называлось Мальмезон.

Де Баррас прибыл в Париж к полудню, как всегда элегантный, спокойный и довольный собой. Не успел он спешиться, как к нему подбежал с тревожными новостями секретарь Конвента. Роялисты, надеявшиеся на реставрацию Бурбонов, за несколько дней склонили на свою сторону некоторые отряды Национальной гвардии.

На следующий день, 4 октября (12 вандемьера), обстановка ухудшилась. Члены Конвента с удивлением поняли, что монархисты теперь располагают армией в сорок тысяч человек, готовой двинуться на Тюильри. Испугавшись, они назначили де Барраса главнокомандующим армией внутренних сил. Он начал с того, что повесил генерала Мену, уличенного в пособничестве противнику. Затем сказал членам Конвента:

— Нет ничего проще, чем заменить Мену. У меня есть человек, который вам нужен. Это Бонапарт, офицер, который спас Тулон. Он сделает все, что будет нужно.

Комитет общественного спасения с энтузиазмом согласился. Следует заметить, что, может быть, Конвент не был бы столь единодушным в назначении нового командующего, если бы Фрерон, влюбленный в Полину Бонапарт, не горел желанием завоевать расположение ее брата. Де Баррас объяснил, что этот маленький корсиканский генерал находится в резерве с тех пор как отказался служить в рядах армии Вандеи.