«Когда ты вернешься ко мне»

Эмма Скотт

Потерянные души. Когда ты вернешься ко мне

Emma Scott

WHEN YOU COME BACK TO ME

Copyright © 2020 by Emma Scott

© Гладыщева Е., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

Предупреждение

Пожалуйста, обратите внимание, что данная книга содержит факты, которые могут задеть чувства некоторых особенно впечатлительных читателей: потеря близкого человека, депрессия, проблемы с психическим здоровьем, последствия конверсионной терапии и сексуальная эксплуатация (в качестве упоминания). Я искренне надеюсь, что отнеслась к этим проблемам с тем вниманием и трепетностью, которой они заслуживают. Предназначено для читателей от 18 лет и старше.

Посвящение

Биллу, со всей моей любовью. Спасибо, что был тихой гаванью посреди моей бури.

Пролог. Холден

Позволь всему случиться с тобой. И прекрасному, и ужасному.

Просто продолжай свой путь. Все чувства многогранны.

Лечебница дю Лак Леман Женева, Швейцария

– Могу я открыть тебе секрет?

Комок под одеялом на кровати в другом конце комнаты ответил раздраженным фырканьем.

Я попытался еще раз.

– Я не шучу, Майло. Это очень важный секрет, который может изменить всю жизнь. Уж поверь мне.

Мой сосед по комнате поглубже зарылся под одеяло.

– Отстань от меня.

Майло напоминал заснеженный холмик в нашей побеленной комнате. Белые простыни, белые стены, белый линолеум на полу. Как внутри и́глу. Если бы я слишком долго зацикливался на белом цвете, то начал бы дрожать под собственным тонким одеялом.

Не потому, что мне было холодно. На самом деле август в Швейцарии довольно приятный. Но родители отправили меня на полгода на Аляску в лагерь жестокой конверсионной терапии, после которой мне пришлось приехать в Лечебницу дю лак Леман. Прошел год, но часы моего бодрствования до сих пор омрачались кошмарными воспоминаниями.

Стены и потолок моей комнаты представлялись бескрайними белыми равнинами Аляски. Зеленые леса, окружавшие лечебницу, пробуждали воспоминания о бесконечных ночных походах в лютый мороз. Теплая вода крытого бассейна превращалась в ледяные глубины Медного озера[1], куда меня окунали, голого и замерзшего…

Я больше не плаваю в бассейнах.

Доктор Лэнг сказал бы, что я проецирую свою травму на лечебницу, которая на самом деле довольно уютное и теплое место. Но моему ПТСР[2] плевать на кружевные оборки. Я все равно вижу розовую крысиную задницу, коей и является это место. Его доводы бессмысленны. Белый = снег = Аляска = пытка.

И в любом случае, комнату, которую я делил с Майло, уж никак нельзя было назвать «теплой и уютной». Лечебница дю Лак Леман – это психиатрическая больница, пытающаяся замаскироваться под санаторий или отель. Лунный свет струился через зарешеченные окна, освещая нашу скудную мебель: две односпальные кровати, одна книжная полка, заполненная в основном моими дневниками, и несколько рисунков Майло на стене (прикрепленных скотчем, а не булавками или гвоздями).

Я ставлю пятерку за старание, но решетки на окнах менее походили на «уютные гостиничные» и более на «шикарные тюремные». А тюрьмы занимали первое место в моем списке триггеров. Я уже дважды позволил лишить себя свободы – сначала на Аляске, а теперь здесь.

Но больше никогда.

Майло под одеялом шмыгнул носом, расстроенный тем, что утром меня уже здесь не будет. Я не мог понять почему. Я бы не стал по себе скучать. Но он милый парнишка. И мне очень не нравилось его расстраивать. Я свесился с кровати и попробовал еще раз.

– Эй, Майло.

– Не разговаривай со мной.

– Это большая тайна, – увещевал я. – Даже огромная. Ты не захочешь такое пропустить.

– Я же сказал: отстань от меня.

Боль в его голосе – детском и искаженном от слез – пронзила сморщенный ледяной камень, заменявший мне сердце. Майло Бациркис, сын богатых судоходных магнатов из Буффало, штат Нью-Йорк, был на два года моложе семнадцатилетнего меня, но травмы, из-за которых он здесь оказался, сломили его, заставив говорить и вести себя так, словно он потерянный маленький мальчик.

Я вполне мог в это поверить.

Пришлось воспользоваться своим лучшим голосом Старшего Брата.

– И все же я собираюсь рассказать тебе, Майло. Готов? Держи: с тобой все будет в порядке.

Он повернулся ко мне лицом, его темные глаза сияли в лунном свете, черные волосы были растрепаны.

– Шутишь, что ли? Это и есть твой большой секрет? Сколько же в тебе дерьма!

– Я на полном серьезе.

– Во-первых, это глупый секрет, а во-вторых, почему я должен тебе верить? Ты сам не в порядке. Наоборот, ходячий хаос.

Я постучал пальцем по подбородку.

– А я-то думал, что очень хорошо это скрываю…

– Ты продолжаешь приставать к доктору Пикуру, хотя ему сорок пять и он женат.

– Ты видел его на сеансе плавательной терапии? Без рубашки? Ни один суд присяжных в мире не признает меня виновным.

– Ты желаешь себе смерти. Это всем известно.

– Желать смерти – очень сильное выражение, – беззаботно возразил я. – Предпочитаю думать, что мы с жизнью ведем себя непринужденно. Не нужно все усложнять.

Голос Майло понизился до шепота.

– В группе ты говорил, что хочешь умереть.

– Ах, вот ты о чем. – Я откинулся на спину и уставился в потолок. – Это было сто лет назад. Когда я только сюда приехал.

– Но я знаю, что ты все еще об этом думаешь, – сказал Майло. – Не представляю, как тебе удалось убедить их в своей вменяемости, если очевидно, что это не так.

Я взмахнул руками в воздухе.

– Конечно, я чокнутый. Мы все чокнутые. А кто не псих? Но это не меняет того факта, что с тобой все будет в порядке. Можно быть чокнутым на всю голову и нормальным одновременно. Я живое тому доказательство.

Он фыркнул.

– Не похоже, что со мной все будет хорошо. Без тебя уж точно.

– Ну конечно будет. Ты мне не веришь только потому, что я Кассандра.

– Ты что, греческую мифологию не знаешь?

– А сам прямо всю помнишь, да? – язвительно поинтересовался он. – Проехали. Держи свой огромный IQ при себе. Ты уезжаешь, и это отстойно. Вот и все, что тут можно сказать. – Майло снова отвернулся, но я продолжал, ничуть не смутившись:

– Кассандра жила в древние времена и была похожа на меня: так необычайно хороша собой, что боги падали с неба, пытаясь ее заполучить.

Майло фыркнул.

– Избавь меня от этого. Не такой уж ты и красавец.

– Прошу прощения. Ты вообще видел меня?

Он слабо рассмеялся, и я воспринял это как маленькую победу.

– Аполлон, бог солнца, бросил один взгляд на Кассандру и решил, что она должна ему принадлежать. В попытке завоевать сердце девушки, он наделил ее даром пророчества.

– В плане?

– Кассандра могла предсказывать будущее, что, честно говоря, кажется довольно милой сделкой ради того, чтобы залезть ей под тогу[3]. Мой последний ухажер даже не угостил меня ужином перед тем, как я ему отсосал. – Я погладил подбородок в притворной задумчивости. – Или, может быть, это и был ужин…

Майло хлопнул себя ладонью по лбу.

– Слишком много подробностей?

– С тобой? Всегда. – Он повернулся ко мне лицом и приподнялся на локте. – Но подожди, с кем это ты последний раз ходил на свидание? Свидания здесь запрещены. Или ты уговорил их ради тебя нарушить правила? Снова.

– Уверяю, доктора Пикура не нужно было убеждать.

Майло чуть не свалился с кровати.

– Что? Это же отвратительно! Он врач. Ты пациент. И семнадцать…

– Говори потише, – прошипел я. – Личные отношения с доктором…

– Женатым доктором.

– Небольшая поправочка в моей грязной истории. – И мой билет из этого места. – А теперь помолчи и дай мне закончить. На чем я остановился?

– Кассандра и Аполлон.

– Верно. Кассандра знала, чего на самом деле хотел добиться Аполлон со своим необычным подарком, и она не была заинтересована в том, чтобы ее превратили в ходячий Волшебный шар восьмерки[4].

Майло снова рассмеялся, и это улучшило мое настроение. А такое случалось не очень часто.

Как комета Галлея – редкая яркая полоса на холодном черном небе, которая исчезала снова и снова.

– Когда Кассандра отвергла его, – продолжил я, – как и многие титулованные чуваки, Аполлон потерял самообладание и проклял ее, чтобы никто не верил ее пророчествам. И вот бедняжка Кэсси бродит по Древней Греции, всем рассказывает, что Троя сгорит, и никто ей не верит. Все думают, что она сумасшедшая, и даже запирают ее в тюрьму. Понимаешь, к чему я клоню?

– Ты реинкарнация греческой богини?

– Давай посмотрим на доказательства. – Я начал загибать пальцы. – Я до смешного привлекателен. Все считают меня сумасшедшим. Я заперт здесь, и никто не верит моим словам. – Я слегка улыбнулся в полумраке, освещенном серебристым лунным светом. – Включая тебя, когда я говорю, что после моего ухода с тобой все будет в порядке.

– Ты прав, – отозвался Майло, и новый поток слез заглушил его слова. – Я тебе не верю.