«Невинность на спор»

Невинность на спор книга 1

Любовь Попова

Эта могла бы быть обыкновенная история о дурнушке, которая превратится в красавицу. Могла бы... но все намного сложнее...

Приходить сюда не стоило. Это место не для синего чулка.

Можно было, конечно, найти другой способ помочь отцу — взять кредит, продать почку. Но точно не стоило возвращаться к человеку, которого я ненавижу.

Человеку, который вырвал мне сердце. Дважды. Использовал меня.

Сглатываю, поправляю короткое платье, бросая в зеркало быстрый взгляд. Отличный вид для продажи тела. Бля*ский. И место подходящее. Красные, черные цвета. Цветомузыка. Оглушающие биты.

Не удивлюсь, если Марк заставит меня заплатить долг перед всем клубом.

Собираюсь с духом и чуть не падаю на высоких каблуках. И зачем я их надела?

— Тебе помочь, крошка? – спрашивает рядом незнакомый, прокуренный голос, но я качаю головой. Помочь мне может только Синицын. Бывший однокурсник. Бывший любовник. Человек, которого я презираю и все еще люблю.

Надо быть с собой честной.

Но он об этом не узнает никогда.

Дохожу в кальянной дымке до ВИП зоны, где он, как мне сказали, заседает. И даже не удивляюсь, когда вижу на его коленях блондинку. Но стоит острому взгляду коснуться меня, как он ее грубо отталкивает, однако сам не встает.

Смотрит, обжигает взглядом с ног до головы. И, как обычно, перед ним я словно голая. С меня содрали не только слой одежды, но и кожу, оставляя обнаженными все чувства и эмоции.

Только подхожу ближе, как остальная компания замолкает. Знают, кто я? Или потому, что Марк здесь главный?

— Ты говорил, что можешь мне помочь, — говорю громко, резко, будто срывая пластырь с незаживающей раны.

— Могу, — откидывается он на спинку кожаного дивана, светлые волосы отсвечивают красным в свете софита, а кожа на резко очерченных скулах блестит. – А ты говорила, что никогда не обратишься ко мне за помощью. Потому что ненавидишь.

— Ненавижу! – нет смысла отрицать. – Но выбора нет. Ты поможешь, или…

Лучше уйти и обратиться…

Не успеваю сделать и шагу, как меня разворачивают на сто восемьдесят градусов, и я почти врезаюсь в его широкую, твердую грудь.

Приходиться задрать голову, чтобы заглянуть в омут его глаз.