«Идеальная пара»

Элизабет Чендлер

ИДЕАЛЬНАЯ ПАРА

Я взяла себе газировки и чипсов и села понаблюдать, как несколько девчонок окружили какого-то парня. Мне были видны только его ноги, его мускулистые, потрясающие ноги.

— Неплох, да? — сказала девчонка, присаживаясь рядом со мной.

— Да, ноги у него ничего, — ответила я.

Она засмеялась:

— А все остальное еще лучше. Широкие плечи, отличный зад. А глаза такой голубизны, что просто дрожь по коже.

— Он с кем-нибудь встречается? — поинтересовалась я.

— Нет, насколько я знаю. Он недавно переехал сюда из Пенсильвании. Его зовут Джек Райдер.

Я захлебнулась. Газировка так сильно ударила мне в нос, что глаза заслезились.

— Ты сказала — Джек?

Она кивнула в ответ, и несколько прядей волос упало ей на лицо.

Как по команде, группа девчонок неожиданно расступилась. Джек поймал на себе мой взгляд и широко улыбнулся:

— Привет, Карли!

— Привет, Джек.

Это было все, что мы сказали друг другу в этот вечер, но каждый раз, когда мы сталкивались друг с другом на вечеринке, он улыбался. Улыбка на его губах была почти незаметной и какой-то таинственной, но самое главное, улыбались его глаза, и эта улыбка была просто ослепительна. Ну, я хочу сказать, так это, должно быть, выглядело в глазах этих девчонок на вечеринке.

Знак на дверях «Экспресс-покупок» гласил: «Туфли и рубашка обязательны». Я посмотрела на себя: ремешки туфель сверкающими змейками обвивали мои лодыжки, а выходное платье с оборками было настолько пышным и накрахмаленным, что казалось, оно вот-вот пустится в пляс. Ужаснее платья я еще не видела. Интересно, почему я в нем и что я делаю в «Экспресс-покупках»? И тут мой взгляд упал на надписи, возвещающие распродажу: «Купите один предмет, второй вы получите бесплатно!»

Войдя в магазин, я схватила корзину для покупок и направилась к первому ряду. Полки были заполнены… парнями. То же самое было и в других рядах: со всех полок, выставленные словно коробки с мюсли, на меня смотрели, ухмыляясь, парни всех размеров и видов. Брюнеты и блондины, атлетически сложенные и не очень, парни в смокингах и парни, застывшие в позе куклы — друга Барби.

— Спасибо, что позвала меня с собой, — сказала моя подруга Хезер. Я посмотрела через плечо. На Хезер было надето очень короткое сексапильное красное платье, и она толкала перед собой огромную продуктовую тележку.

— Не за что, — ответила я ей, взяла с полки одного симпатичного паренька и бросила его к себе в корзинку. С быстротой молнии Хезер выудила парня из моей корзинки и переложила его в свою тележку. Я потянулась за другим. Хезер выхватила и его. Я снова потянулась за парнем, и все повторилось. Я бросилась бежать по проходам, хватая с полок парней. Хезер не отставала. Вскоре я бежала так быстро, что уже не различала их лиц. На мне все еще было это ужасное платье, но вместо туфель на ногах почему-то оказались ролики. Я неслась между рядами, хватая парней и бросая их в корзинку, хватая и бросая — одного за другим, и каждый раз моя корзинка оказывалась пустой, а тележка Хезер неуклонно наполнялась. Ярость подстегивала меня, и я ехала все быстрее и быстрее, держа в руках свою старую хоккейную клюшку и расчищая ею полки. Хезер следовала за мной по пятам.

— Я больше этого не выдержу! — неожиданно заорала я. — Забирай их. Бери их всех. Они все твои, Хезер!

Я бросила свою корзинку и клюшку у автомата для продажи жвачек, который был заполнен маленькими бутоньерками для выпускных костюмов, и бросилась к выходу. Хезер проследовала за мной, наверное надеясь на распродажу на улице. Она не расплатилась. Ее никогда не волновало, сколько стоят вещи. Тут же включилась сигнализация магазина. Она пронзительно вопила и ревела, как будто бы находилась в нескольких дюймах от моего уха.

Так оно и было. Не открывая глаз, я оторвала голову от подушки, выключила будильник и, не удержав его, уронила на пол перед кроватью. Я ощущала слабость во всем теле. Какой кошмар! Кошмар? Я почувствовала угрызения совести. Ведь Хезер моя лучшая подруга.

— И сколько еще будет звенеть этот будильник? — простонала моя сестра.

Я открыла один глаз и уставилась на ее кровать. Джоэль приподняла голову, ее мягкие короткие волосы торчали во все стороны. Они были того же цвета, что и мои, — рыжие, но коротко подстрижены по последней моде. Прическа придавала ей особенно молодой вид — слишком молодой, чтобы быть беременной. Но Джоэль была беременна, потому-то она и вернулась домой, проучившись в колледже всего год. Мне семнадцать лет, я на два года моложе ее, но мне кажется, что у меня уже сейчас гораздо больше здравого смысла, чем будет у моей старшей сестры лет в сорок семь.

— Ну сколько еще? — продолжала ныть Джоэль.

— А сколько он уже звенел? — спросила я.

— Четыре раза.

Значит, было уже, по крайней мере, восемь часов. А у меня собрание в восемь тридцать. Я вскочила с кровати, наступив на какую-то металлическую деталь будильника, и, вопя от боли, на одной ноге допрыгала до стула, где была свалена чистая одежда. Я стала лихорадочно рыться в ней в поисках того, что могла бы сегодня надеть. Совсем не так я представляла себе начало моей летней работы в лагере «Санберст».

— Не забудь застегнуться, — крикнула мне вдогонку сестра, когда я выбегала из комнаты, натягивая на себя шорты.

Я потратила в ванной ровно столько времени, чтобы успеть заметить, что мои карие глаза похожи на два замутненных пруда, а длинные рыжие волосы совершенно невозможно уложить из-за высокой влажности. Сбежав вниз по лестнице, я схватила рюкзак, в который сложила все необходимое еще накануне вечером, и вытащила из шкафа свой велосипедный шлем. Запихивая волосы под шлем, я размышляла, как бы мне сделать так, чтобы не снимать его на протяжении всей встречи.

Я знала до малейших подробностей дорогу до Кёрбисмит-колледжа, где моя мама преподавала с тех пор, как мне исполнилось четыре года, и где находился лагерь «Санберст». Я пронеслась три мили аллей и дворов на такой скорости, будто бы участвовала в велогонке «Тур де Франс», едва не сбив при этом шнауцера, белку и бегуна. Но, прикинув, что это бы составило лишь один несчастный случай на милю, я успокоилась. Было двенадцатое июля, стояла ужасная жара. По мне ручьями струился пот. Поэтому я вовсе не была против, когда какой-то мужчина включил свой поливочный шланг на полную мощность как раз в тот момент, когда я пересекала его лужайку, чтобы достичь своей заветной цели — дыры в заборе, через которую я всегда проникала в колледж.

Но как бы стремительно я ни мчалась на велосипеде, я не могла избавиться от воспоминаний о своем ночном кошмаре. Перед глазами мелькали, как солнечные зайчики, отрывки моего сна, а также воспоминания о двойном свидании предыдущим вечером и о школьном бале. Все это мне хотелось поскорее забыть. Прошлым вечером это были Тим и Хезер, на выпускном — Тейлор и Хезер, на соревнованиях по баскетболу Бо и Хезер — одна и та же история, только парни разные. В эту формулу надо было лишь вписывать имя: с кем бы я ни встречалась, впоследствии он обязательно становился парнем Хезер.

И как я могла их обвинять? Хезер очень изящная, у нее голубые глаза, и она блондинка. У нее серебристый смех, длинные ноги и красивая шея танцовщицы. Совершенно незаметно моя застенчивая щебетунья-подружка превратилась в прекрасного лебедя. А я всегда была больше похожа на дружелюбного дятла, на дятла с большой рыжей головой.

Съезжая по ступенькам длинной лестницы, ведущей к студенческому центру Кёрбисмит, я размышляла о том, как несправедлива жизнь, сделавшая меня похожей на рыжеголового дятла. В последний раз я съезжала по лестнице на велосипеде, когда была ребенком, и уже забыла, как нарастает скорость и замирает сердце на том крутом повороте у подножия лестницы. Неожиданно я поняла, что стремительно несусь на девушку и парня с гитарой. Оба обернулись, услышав шум. Девушка прижалась к стене, а парень бросился в кусты, обняв гитару, как ребенка.

Я стрелой пронеслась между ними. Тормоза завизжали, я наконец смогла остановиться и вернулась, чтобы убедиться, что с ними все в порядке. На меня смотрели две пары разъяренных глаз.

— Извините, — выдохнула я. — Извините. Я забыла о последнем повороте. Наверное… наверное, я давно этого не делала.

— В таком случае, — сказала девушка, — тебе следует пойти потренироваться в супермаркет. Там есть все, что надо — и лестницы, и эскалаторы.

Девушка была темнокожей, с высокими скулами и миндалевидным разрезом глаз — совсем как у Клеопатры. Экзотическая южная внешность не мешала ей холодно смотреть на меня. Я не обиделась на ее колкие слова. В конце концов, не обладай они такой реакцией, мы бы все сильно пострадали. Но мне совсем не нравилось, как смотрел на меня парень. Его темно-голубые глаза скользили по мне с ног до головы, а на лице появилась неприятная улыбочка.

Смутившись, я проследила за его взглядом: так и есть, я забыла застегнуть шорты.

— Я опаздываю, а что ты можешь сказать в свое оправдание? — прорычала я, застегивая молнию.

— Мне не нужно оправдываться — ответил он.

Я помчалась от них прочь, толкая перед собой велосипед. Оставив его на велосипедной стоянке напротив студенческого центра, я взглянула на часы: 8.35. «По крайней мере, — успокаивала я себя, — так как я на пять минут опоздала на собрание, никто из вожатых не заметит, как я войду». Я вынула письмо из рюкзака, чтобы узнать, в какой комнате будет проходить собрание, и не поверила своим глазам. Девять тридцать. Собрание состоится только в девять тридцать! Я тяжело опустилась на сиденье велосипеда.