«Чертополох в хрустальной вазе»

сёстры Волошины

Чертополох в хрустальной

 вазе

Роман

Темный гранитный памятник над могилой, аккуратная кованая оградка, вазон с бархатистыми цветами, потускневшая от весенних дождей золотистая лента венка. «1.03.1972—20.04.2006». Легкий ветерок игриво перебирал нежные листочки молодого деревца, птицы на столике за соседней оградкой устроили шумную возню из-за остатков поминального кекса… Высокий, широкоплечий, с чуть тронутыми сединой темными волосами мужчина наклонился над могильной плитой, смахнул с лица прилипший крошечный листочек, а может, то была нечаянная слеза. Затем выпрямился, быстро перекрестился и пошел прочь по узкой тропинке между ровными рядами могил. Если бы кто увидел выражение его лица, был бы удивлен: мужчина усмехался, а в серых глазах вспыхивали озорные мальчишеские искорки. И были у человека причины для такого настроения, неподобающего печальному месту: кому еще доводилось постоять над собственной могилой?! Однако на кладбище не было больше ни души. Ни удивиться, ни вознегодовать при виде улыбки на лице мужчины было некому.

Часть первая

ГОРОД

Утро было ярким, солнечным, обещающим. Казалось, наступающий день может принести только добрые события и вести. Однако Кирилл в последнее время не слишком доверял оптимистическим прогнозам: в жизни словно что-то разладилось незаметно для него самого. Трещина в их с Оксаной отношениях расползалась и вглубь, и вширь, постепенно становясь пугающей пропастью. Теперь уже трудно поверить, что совсем недавно в их общем доме было и тепло, и доверие.

Вспомнилось, что всего год назад жена воспринимала его деловые поездки на два-три дня как трагедию. Глаза Оксаны наполнялись слезами, губы дрожали, голос срывался. И не было женщины счастливее ее, когда он возвращался домой, уставший и стосковавшийся по теплу ее рук.

Все ушло, остались лишь воспоминания.

Кирилл вздохнул, захлопнул блокнот и подошел к широкому, во всю стену кабинета, окну. Несмелое еще весеннее солнце ласково пригревало отощавших за зиму воробьишек: серые шумные комочки перьев суетились вокруг большого куска булки. Толстый рыжий кот лениво наблюдал за крикливыми и вздорными, но вполне съедобными существами. Охотиться котяра не собирался, видно, был сыт и вполне доволен жизнью.

Чуть дальше, на подсохшей от растаявшего снега скамейке пристроилась юная парочка. Смешливая невысокая девчушка с деланым недовольством что-то выговаривала молодому человеку. Но время от времени она, видимо, не выдерживала взятого тона и звонко смеялась, прижав ладошки к груди. Затем «суровая» речь возобновлялась. «Вот и мы с Оксаной всего только два года назад так же говорили друг другу милые глупости, не замечая никого вокруг. Совсем как эти юнцы». Кирилл передернул плечами, словно стряхивая непрошеные воспоминания. Что толку в них!

Он резко отвернулся от окна и медленно, бесцельно прошелся по кабинету. Стол был завален бумагами, отчетами из магазинов — и все они требовали его внимания: в делах тоже не все шло гладко. Продажи в последнее время сильно упали, была упущена крупная партия пластиковых панелей по очень выгодным ценам. Возникла какая-то странная проблема с платежами. Пока Олег, его компаньон и приятель, разобрался, товар ушел.

Желания работать, однако, не было ни малейшего. Когда приходит темная полоса, она накрывает все сразу: и жизнь и работу. Хорошо, что у него есть Олег — не только незаменимый коммерческий директор и верный помощник, но и очень чуткий товарищ.

Наверное, нужно немного отдохнуть, поехать с Оксаной в красивые места, к теплому морю — туда, где давно уже лето…

Снова все возвращается к Оксане. Почему, черт возьми, из веселой уравновешенной девушки она вдруг превратилась в раздражительную женщину с тревожным лицом? И только красива по-прежнему, как и в те дни, когда они познакомились.

В чем вина самого Кирилла, если она есть? Наверное, нужно было позволить ей работать, хотя ему совсем этого не хотелось, а она не слишком настаивала. И на людях следовало с нею бывать чаще, дела все равно никогда не кончаются…

Внезапно его размышления были прерваны шумом, донесшимся из приемной. Затем дверь распахнулась, пропустив внутрь кабинета Ольгу Артюхину, самого надежного главного бухгалтера и финансового консультанта с тех пор, когда он купил первую партию товара и открыл единственный тогда небольшой магазин. Сейчас Ольга была явно не в духе: глаза ее гневно сверкали, лицо раскраснелось, в правой руке она держала лист бумаги, со странной брезгливостью отстраняя его как можно дальше от себя. Быстрыми решительными шагами она пересекла кабинет и с видимым облегчением бросила листок на стол.

Кирилл пробежал глазами содержимое бумаги и удивленно взглянул на Ольгу:

— Ты увольняешься? Но почему?

— Не важно, — грубовато отрезала Артюхина, — ты тут ни при чем. Хочешь подробностей, спроси у своего Олега. И не вздумай меня уговаривать! Ты ведь знаешь: я своих решений не меняю.

Кирилл хорошо знал Ольгин нрав и понимал, что пытаться заставить ее изменить уже принятое решение — все равно что двигать плечом скалу. Знал он и то, что выжать подробности из Олега ему не удастся, хотя попробовать все же стоит.

Ольга уже ушла, едва простившись. Пообещала привести дела в порядок — будто у нее могло что-то быть не в порядке — и сдать их своему последователю, когда таковой найдется. Кирилл даже не спросил, куда она теперь пойдет. С ее опытом и умением себя подать проблем у Ольги возникнуть не может. А у него еще одной заботой больше: вряд ли Олегу удастся так легко и быстро выйти из затруднительного положения, каким является внезапный уход бухгалтера. И что за муха ее укусила?

Очень кстати пришло время обеда: не то чтобы сильно хотелось есть, просто нужно бы сменить направление течения мыслей. С тяжелой головой и в скверном настроении Кирилл отправился на первый этаж, где в большом холле располагалось весьма приличное кафе, как приличным было и все здание, принадлежащее Кириллу Рябинкину, единственному учредителю фирмы «Пятый угол».

В самом центре просторного зала, разделенного легкими ажурными решетками, увитыми зеленью, сидел Олег Рассказов, правая рука Кирилла, и энергично расправлялся с громадной отбивной. Кирилл заказал себе кофе с бутербродами и присел за столик к Олегу.

— Что такой мрачный, Кирилл Васильич? — бодро приветствовал тот шефа, ненадолго оторвавшись от своего занятия. — Ольга уже посетила?

— И Ольга тоже, — нехотя буркнул Рябинкин и принялся разглядывать рисунок на скатерти.

Принесли кофе. Кирилл сделал пару глотков, откусил маленький кусочек бутерброда, тщательно прожевал его и произнес:

— Все покосилось, будешь тут мрачным от проблем и неприятностей.

— Ты просто устал, — поставил диагноз Олег так же весело и энергично, как до сих пор жевал мясо. — Отдохнуть тебе надо, съездил бы в пансионат, к морю. В Сочи теперь вода уже теплая, а хочешь — и подальше куда, на Кипре неплохо можно время провести. Оксана… Владимировна тоже, поди, заскучала за зиму. При нашей-то гнусной московской погоде.

Кирилл машинально отметил, что Олег отчего-то увенчал Оксану отчеством, и кто мог подумать, что оно ему вообще известно. Хотя какое это имеет значение, если он прав во всем: и сам Кирилл устал, и жена его со скуки совсем в депрессию впала. Жаль, что нельзя уговорить ее поехать в горы или в Питер, который, по его мнению, хорош при любой погоде, даже при гнусной. Или в Крым с палаткой — там сейчас весна в разгаре.

Курортов Кирилл не любил, не понимал он отдыха между барами-ресторанами и пляжами с распластанными на песке полуголыми поджаренными телами в дорогих кусочках ткани, едва прикрывающих прелести, которые лучше бы не выставлять на всеобщее обозрение. Однако Оксана всегда охотно демонстрировала окружающим свое безупречное, совсем еще юное тело. «Старею, — подумал Кирилл, — попусту ревную молодую жену, вот-вот начну брюзжать». Он потерял нить разговора и не расслышал последних слов Олега.

— Спрошу, пожалуй, Оксану насчет моря. Недельку выдержать смогу, хотя… Так что там случилось с Ольгой Артюхиной?

— Совсем она зарвалась, много на себя берет. — Голос Олега посуровел, потускнел. — Не волнуйся, Васильич, незаменимых людей нет.

Кирилл и не надеялся услышать вразумительные объяснения. Подумав об Ольге, а заодно и о сложившихся в последнее время финансовых сложностях, он вдруг почувствовал страшную усталость и нежелание возвращаться в свой кабинет к бесконечным проблемам. Отдохнуть дней пять хотя бы — вот что ему действительно нужно. И черт с ним, пусть будет курорт!

— Ты прав, то есть в смысле отдыха. Съездим мы с Оксанкой к морю, сменим пейзаж-обстановку на недельку — дней на десять. Позвони в «Ривьеру», закажи номер.

— Вот это правильно, — одобрил Олег, явно обрадовавшись, что неприятный разговор об Артюхиной увял. — И кстати, напоминаю: сегодня у Егорова день рождения. Ты ведь пойдешь?

А вот и достойный предлог, чтобы не возвращаться сегодня к суровой действительности. «Точно старею, — загрустил Кирилл, — прежде я никогда не боялся сложностей жизни».

— Чуть не забыл. Пойду, конечно. Васю обижать никак нельзя. Поеду, пожалуй, подарок поищу. Да и за Оксаной заехать нужно. Там, у Егорова, и встретимся.

— Ты поезжай, а я еще поработаю сегодня. За меня извинись.

Вася Егоров был давним партнером Кирилла по бизнесу, владельцем архитектурно-строительного бюро. Кроме дел их связывала давняя дружба. Сейчас будет очень неплохо увидеться в неформальной обстановке. Правда, торжественно-развлекательная часть намечалась у Васи в офисе. Но там вполне уютно, а чужая контора о собственных делах не напоминает.