«Шекспировский мальчик»

В 1599 году в правление Доброй Королевы Бесс[6] - последней и лучшей из Тюдоров, хотя Эдуард VI[7] мог бы затмить их всех, если бы не умер в нежном возрасте, с едва обсохшим молоком матери на его сладких губах - Лондон был шумным городом, населённым примерно 150 000 душ, за исключением того, что немногие среди пуритан или «круглоголовых» зловеще пророчествовали в своей обычной хнычущей песенной манере с благочестивыми глазами, устремленными на небеса, что только они обладают душами, и если остальная часть упрямого населения немедленно не отречется и не примет их истинную веру, то, в конечном счете, это население будет гореть в самом жарком адском огне Сатаны во веки веков, аминь! (Бог есть любовь.) Непуритане не были возмущены, они множество раз прежде слышали эти церковные бредни, поэтому в значительной степени игнорировали испарения с этой последней сумасшедшей окраины, чья концепция святости должна была превратить каждый день в 24 часа глубокого траура.

За рекой Темзой в прибрежной части Лондона располагалось множество увеселительных заведений, подобных Медвежьему саду (посмотрите, как морщится танцующий Топтыгин на раскалённом металлическом листе! О, какое развлечение всего лишь за полпенни!), и театров того времени - таких, как популярный Глобус, который, несмотря на свое название, был скорее угловатым, чем круглым. Не слишком далеко от Глобуса находилась таверна «Русалка», владельцем которой был шеф-повар Le Cordon Bleu по имени месье Бутагон - храбрец, вынужденный бежать из Парижа и Бастилии за то, что швырнул пирог с угрем в аристократическую голову маркиза де ла Тур Витесса за то, что тот публично высказал нелестные замечания по поводу трюфелей месье Бутагона в сокровенном заливном. Потеря Франции стала выгодой Лондона, и здесь, в этой приятной забегаловке и питейном заведении, холодным вечером в конце марта, можно было увидеть человека, сидящего за столом в дальнем углу зала с кружкой мягкого эля у его локтя, пока он ел со свежеиспеченным четвертинным хлебом с оловянного блюда, заваленного редким ростбифом с маринованной свеклой и луком.