«Светская львица за одну ночь»

— Брось, Корн, ни к чему все это, — наконец произнес он, назвав ее именем, которое она терпеть не могла. Ему противно было наблюдать, как ее глаза тревожно бегают по лицам собравшихся в зале гостей — заметил кто-нибудь, что между ними произошла размолвка, или нет. Ее стремление вызывать всеобщее восхищение окончательно доконало его. — Мне завтра рано вставать. Поэтому я с тобой прощаюсь.

— Как прощаешься? Ты же только что из Зимбабве, мы даже повидаться толком не успели…

— Из Танзании, — уточнил он.

— Ну конечно же из Танзании! Я и хотела сказать — из Танзании! А завтра? — Она склонила голову, устремив на него один из своих самых обольстительных взглядов. — Я могу приехать…

— Не получится, — он небрежно поцеловал ее в нежную, как у ребенка, щеку и пошел прочь, не замечая толпящихся вокруг богатых и именитых законодательниц большого света, а также золушек, пытающихся к нему примкнуть, которые кивали или махали ему, чтобы привлечь внимание.

Пусть наша экономика едва держится на плаву, страна втянута в войну, а мир на грани экологической катастрофы, глядя на женщин в клубе “Даблз”, никогда об этом не догадаешься, думал Уайет. Нынче вечером клуб был похож на роскошный цветник коктейльных платьев: красные “Валентино”, зеленые “Прада”, розовые и золотистые “Оскар де ла Рента”, самые же экзотические цветы, в переливах синего и фиолетового, сотворил Кавалли. И нарядившиеся в них юные прелестные создания жаждали быть сорванными, образно выражаясь, рукой такого мужчины, как Уайет Хейз IV. Они приехали сюда, сверкая фамильными бриллиантами, надеясь, что об их присутствии на рауте, где собрались сливки общества, завтра же напишут на сайте parkavenueroyalty.com или, что было бы еще удачнее, на страницах нового журнала “Таунхаус”, о котором все сейчас только и говорят. Очаровательные девушки. Не только хорошо одеты, но и по-женски обаятельны. Однако сегодня Уайет равнодушно прошел мимо.

Шагая по раззолоченному фойе, где непонятно зачем поставили огромную, в пять футов высотой банку с жевательными конфетами, Уайет все еще видел перед собой ошеломленное, с подступающими слезами лицо Корнелии. Очень хорошо. Пусть хотя бы поплачет.