«Любовь, в которую трудно поверить»

Как же это несправедливо! Он остался жив, а его обожаемая Ева погибла. Он и сейчас словно наяву видел ужас в ее васильковых глазах, когда волны обрушились на нос корабля, который тут же начал разламываться на части. Она потянулась к нему, их пальцы сплелись. Она умоляла его остаться с ней. Сколь жестоко это ни было, но он был вынужден отпустить ее руку.

Не ради себя, но ради нее. Первыми в шлюпки должны сесть женщины и дети. Он заставил ее сесть вместе с ними. Он думал, что спасает ее жизнь. У вы, ее шлюпка так и не добралась до суши. Он целыми днями бродил по берегу, пытаясь найти ее, но она исчезла – навсегда. Прошло два года, но он все еще надеялся найти ее. Он окунул кисть в краску и наложил на холст мазок. Перед его мысленным взором возникло ее лицо: нежная и гладкая как фарфор кожа, локон темно-рыжих волос, упавший на лоб, изящные ушки, тонко очерченные губы, нежная линия подбородка, который в иные минуты бывал решительно вздернут, исполненный любви взгляд. Она отдала все, чтобы быть с ним, он же оказался не достоин ее жертвы.

Он смотрел на ее портрет, и по его щекам текли слезы. Она как будто пыталась что-то ему сказать.

– Это не я. Я не такая. – В ее голосе слышались печаль и легкое раздражение, как будто она была сердита на него за то, что ему не удается передать на холсте ее черты. – Попытайся еще раз. Увидь меня, Виктор. Увидь меня такой, какой я была на самом деле. Не уподобляйся другим, увидь во мне мою истинную суть. Как я хочу, чтобы ты запомнил меня.

– Не была! – крикнул он, и его голос эхом отлетел от стен небольшого домика. Он отложил кисть и взялся за другой холст. Он сделает все правильно, и тогда она вернется к нему.

Он творил всю ночь и весь день, а затем еще один день. Получилось три портрета. Он назвал их «Три лика Евы»: нежный ангел, обольстительная сирена и отчаявшаяся женщина.

Изнуренный этими усилиями, он отложил кисть, шатаясь, отошел к кушетке, осушил последний глоток виски и стал ждать ее возвращения.