«Дай бог каждому»

Леонид Каганов

Дай бог каждому

ПИРАМИДА

Дальний Восток уже давно встретил Новый год, Сибирь только поднимала рюмки, жители столицы ещё бегали по улицам и нарезали последние салаты, и только здесь, в этом далеком лесу, праздника не было и не предвиделось. Лишь в будке сторожа теплился синий огонёк телевизора, обозначая жилое поселение, но прочие дома поселка стояли безвидны и пусты, разбрасывая острые тени в лунном свете.

Железные ворота тоже были заперты, табличка «Садовое товарищество ВОДНИК» наполовину залеплена мохнатым снегом. Злая позёмка мела вдоль пустынной дороги, бегущей от ворот вдаль, через лес и поле. А мохнатые чёрные ели обступали посёлок кольцом со всех сторон, словно замышляя недоброе.

Вдруг издалека, рассекая поземку, мелькнули золотистые лучи фар, и появилась белая «Нива». Не ехала — плыла лебедем сквозь новогоднюю метелицу: ровно и ладно. Большая, добротная, квадратная, вся в клубах снега — словно русская печка, покинув избу, с ленцой несётся по заснеженной дороге.

Вслед за «Нивой» приближались ещё две легковушки. Вскоре стало слышно глухое ворчание моторов и приглушенные ритмы мелодий, бушующих внутри кабин.

Шипованные шины мягко прошуршали по насту, и три автомобиля гуськом остановились у ворот.

«Би-и-и-и-ип! — громко сказала белая «Нива». — Би-би-и-и-ип!»

Посёлок не отвечал, и тогда из машины выпрыгнул человек. Был он молод, румян и курнос, русые волосы его были ровненько подстрижены «горшком» по последней моде, а глаза блестели живо и озорно.

— Эге-гей! — весело крикнул молодой человек, размахивая руками и приплясывая на снегу. — Дядь Петь, дядь Коль, с наступающим! Отворяйте ворота скорее!

Дверь сторожки распахнулась, и появился слегка уже поддатый дядя Петя, укутанный в плед. А следом из двери высунул свой сизый нос дядя Коля, но выходить не стал, только махнул рукой.

— Чо! Эта! — приветливо крякнул дядя Петя, семеня валенками к воротам. — Приехали штоль? Праздновать штоль? — Он позвенел ключами, открыл ворота и пожал руку молодому человеку. — Здорово, Емельян, с наступающим тебя! А где батя?

— Батя и маман в городе празднуют! — радостно сообщил Емельян, помогая распахнуть створку пошире.

— Ох, скока вас! — крякнул дядя Петя, только сейчас заметив все три автомобиля.

— Нас дюжина! — радостно улыбнулся Емельян. — Друзья мои, бывшие однокурсники и нынешние коллеги!

— У-у-у, и девчонки! — расцвел в улыбке дядя Петя, разглядывая веселые молодые лица.

— И девчонки, и мальчишки, и шампанское! — покивал Емельян, сел за руль и покатился по заметённому проулку к небольшому кирпичному домику в центре поселка.

* * *

Емельян бегал по двору и задорно потирал ладони.

— Митяй, открой мой багажник, там пиво, замёрзнет же, в дом его скорей, в дом! Димыч, уронишь, осторожно, падает-падает-ааааааа!!! Давай, я помогу… Олюшка! Олик, солнце, поброди по участку, выбери, какую ёлку наряжать будем. Какую захочешь, ту и нарядим!

— А их здесь всего две… — басовито откликнулась Оля, недоуменно вытянув лицо и похлопав ресницами. — Одна у сортира, другая у окна. Ту, что у окна, нарядим, будем в окно на неё смотреть?

— Умничка ты моя, заинька! Всё-то ты у нас в семье решаешь лучше всех! — улыбнулся на бегу Емельян.

— Емель! — донеслось из комнаты. — Электричества нет!

— У входа рубильник справа! — откликнулся Емельян, взбегая на крыльцо, и через секунду в доме вспыхнул свет.

— Емель! — донеслось из гостиной. — Как тут камин разжигается?

— Газету кинь и плесни жидкости, бутылочка у камина слева! — отозвался Емельян, уже снова роясь в багажнике.

— Емель! — донеслось из кухни. — Воды нет!

— Как нет?! - опешил Емельян, выронил пакеты с провизией на снег и кинулся в дом. — Как нет? — повторял он, крутя вентиль и ощупывая трубы. — Ну надо же! Замерз водопровод!

— Как же мы без воды-то? — недоуменно прогудела Оля, хлопая ресницами.

— Ну, как… — растерялся Емельян и почесал в затылке. — Как… Как наши деды, как прадеды… Есть ведро на чердаке, есть колодец в конце улицы… Сейчас принесу воды. Ждите, я мигом.

* * *

Под слоем пороши оказался крепкий ледок, и Емельян не шёл к колодцу, а бежал, помахивая пустым ведром, отталкиваясь и весело скользя подошвами бежевых ботинок. Дойдя до колодца, он поставил ведро на снег, потёр ладони и подышал на них. Распахнул створки колодца, отцепил с гвоздя заиндевевшее колодезное ведро, сплющенное с двух боков, взялся за рукоять ворота и аккуратно раскрутил лязгающую цепь.

«Буп!» — глухо сказало ведро, аккуратно сев на воду далеко-далеко в самом центре Земли. Емельян склонился над колодцем, потянул цепь вверх и резко отпустил, а сам отпрыгнул.

«Жбамс!» — сказало ведро, зачерпнув стылой воды, и принялось разматывать цепь, погружаясь всё глубже. Вот колодец прекратил скрипеть и размахивать своей железной рукоятью, и тогда Емельян снова потер ладони, взялся за рукоять и начал поднимать ведро. Первая дюжина оборотов шла легко, затем — всё туже. Емельян уж думал, что ведро никогда не появится, но оно появилось над срубом, покачиваясь и плескаясь. Из ведра торчало черное поленце.

— Это что за дела? — удивился Емельян.

— Кто здеся?! - вдруг скрипуче произнесло поленце и зашевелилось.

Емельян от неожиданности открыл рот и чуть не выпустил рукоять. Но пришел в себя, аккуратно взял ведро за ручку и поставил на снег. Теперь, в ярком свете луны, было видно, что из ведра торчит здоровенная щука.

— Ты кто таков? — грозно спросила щука, шамкая беззубым ртом.

— Емельян, — представился Емельян. — А вас как?

— Вот не было беды… — зевнула щука. — Год-то какой нынче на дворе?

— Пока старый, — объяснил Емельян, глянув на часы. — Через полтора часа новый наступит…

— Новый — это который? — покосилась щука исподлобья. — Впрочем, не важно… Правила знаешь? Загадывай своё желание и отпускай меня быстрее.

— Ух ты! — обрадовался Емельян и тут же деловито осведомился: — А сколько желаний можно? Три?

— Три! Нос утри! — возмущённо передразнила щука. — Одно желание, и хватит с тебя.

— Одно… — задумался Емельян. — Тогда так: желаю сам исполнять свои желания!

— А я-то тут при чем? — огрызнулась щука. — Сам и исполняй.

— Нет, — поправился Емельян. — В смысле, я хочу сам уметь исполнять все свои желания волшебным образом!

— Много хошь! — отрезала щука. — Умник нашёлся! Сказано было: одно желание я тебе выполню.

— Одного мало, — серьёзно возразил Емельян. — Давайте два, а? Два? По рукам?

— По ушам! — рявкнула щука. — Сказано было: одно желание!

— А два — совсем никак? — огорчился Емельян.

— Нет, ну можно, конешно… — Она прищурила левый глаз. — Да только заплатить придется дорого…

— Заплатить? — удивился Емельян. — Назовите сумму, обсудим.

— Сумму! — фыркнула щука, плеснув водою из ведра. — Тут не сумму, тут бедой серьезной платить придётся.

— Какой бедой? — насторожился Емельян.

— Да уж какой попало, такой и бедой — как снег на голову. Там видно будет, после исполнения. Но, скажу я тебе, э-э-э… как там тебя звать?

— Емельян.

— Скажу я тебе, Емельян, положа плавник на сердце, — сам рад не будешь!

— Так, — заинтересованно кивнул Емельян. — Ну а три желания можно? На каких условиях?

— Помрёшь, — просто ответила щука. — Как третье желание исполнится, поминай, как звали.

— Так, — ещё более заинтересованно кивнул Емельян. — А четыре желания?

— Какие четыре? — возмутилась щука. — Если ты дуба дашь после третьего?

— Действительно, абсурд, — весело кивнул Емельян. — Ну что ж, три — так три. Неплохие условия. Я согласен!

— Глупы-ы-ый… Молодо-о-о-ой… — расстроенно поцыкала языком щука. — Ну, давай тогда, загадывай первое…

— Прямо сейчас? Или можно после?

— Да как хошь. Хошь — сейчас. А хошь — меня кидай в колодец, и, как надумаешь, просто скажи: по щучьему велению, по моему хотению… И всё исполнится.

— Ага, — кивнул Емельян. — А можно такое желание: чтоб другу моему тоже повезло?

— Куда повезло? — не поняла щука.

— Ну, как мне, повезло. Чтоб у него тоже исполнились три желания…

— Как это? — задумалась щука и попыталась почесать плавником в затылке, но не дотянулась.