«Вселенский неудачник»

Дмитрий Александрович Емец

ВСЕЛЕHСКИЙ HЕУДАЧHИК

ПРЕДИСЛОВИЕ ИЗДАТЕЛЕЙ

Перед вами — книга воспоминаний известного астронавта Тита Лукьича Невезухина, сгинувшего в прошлом году в созвездии Змееносца в одной из черных дыр (NGS 1345), у которой он, по обострившейся на старости лет клептомании, попытался отковырять кусочек на память. До черной дыры, судя по всему, астронавт добрался благополучно, затем связь оборвалась, и дальнейшая судьба Невезухина неизвестна.

На момент своего исчезновения Титу Лукьичу Невезухину было семьдесят семь лет. Он оставил после себя рыдающую вдову и двенадцать безутешных детей, взявших на себя нелегкий труд подготовить его воспоминания к печати.

Именно они обратили наше внимание, что год гибели легендарного астронавта — две тысячи четыреста тридцать второй совпадает с тем годом его смерти, который их отец сам предсказал в одной из частей своих воспоминаний. Мы не смеем утверждать было ли это прозорливым предвидением или случайностью, но считаем своим долгом указать читателям на это примечательное совпадение.

Тит Лукьич Невезухин относился к тому ныне почти исчезнувшему типу звездопроходчиков-бродяг, которые в своих путешествиях по Вселенной не имеют целью скорое обогащение или преумножение научного познания, и без того объявшее все мыслимые и даже немыслимые области, а действуют по наитию, не придерживаясь заранее составленных планов. Их неписаный девиз: странствие — ради странствия и Вселенная — ради Вселенной. Космос для них — это средство обрести гармонию в собственной душе и необходим им точно так же, как и воздух. Это истинные Дон-Кихоты нашего времени, хранители и единственные носители романтического потенциала человечества — в этом их крест и их награда…

Как уважаемые читатели вскоре поймут, Невезухин прославился более своими невероятными приключениями и врожденной способностью «влипать в истории», нежели литературным дарованием. Однако из уважения к памяти астронавта, мы оставили стилистику воспоминаний без изменений с тем, чтобы дать ценителям возможность познакомиться с его оригинальной манерой письма и мышления, которые столь ярко противоречат всему тому, что поднято на щит современной литературой, что их невозможно уличить во вторичности или преемственности, свойственной неопытным литераторам.

Надеемся, что любителям мемуаристики, знакомым с работой нашего издательства — а их на тридцати тысячах освоенных человечеством миров должно найтись немало — воспоминания легендарного астронавта покажутся интересными и займут достойное место у них в памяти.

Редакционный совет издательства «Астрос».

Бетельгейзе.

ВОСПОМИНАНИЕ ПЕРВОЕ

Взглянув на обложку этой книги в том месте, где пишется имя автора, вы прочтете «Т.Л.Невезухин» — что с расшифрованными инициалами означает Тит Лукьич Невезухин. Неизвестно, кто первый у нас в роду заработал эту фамилию, но она полностью отражает наше общее свойство — хроническое неизлечимое невезение, закрепившееся, должно быть, в одном из генов как постоянный признак. Но если остальные мои предки были просто неудачниками, то я, аккумулировав в себе все их худшие качества, родился неудачником в квадрате. Не стану перечислять все конкретные проявления моего хронического невезения — одно упоминание их составило бы книгу примерно такого же объема, как эта. Скажу только, что в молодые годы я был уверен, что если на стадион, где собрались десять тысяч человек, залетит одна-единственная оса, то с вероятностью сто к одному ужален буду именно я.

Один пример я все же, не удержавшись, приведу. Когда я был ещё совсем маленьким, космические цыгане подсыпали нашему домашнему роботу алмазной пыли в суставы¹, дождались, пока он, скрежеща, утащится на техобслуживание и выкрали меня из кровати, подложив на мое место куклу-биоробота, которая выполняла всё то, что ожидают родители от стандартного младенца. Меня же цыгане погрузили в свою дышащую на ладан ракету вместе с десятком других таких же бедолаг, приготовленных для продажи в Диких мирах, и стартовали с Земли.

Но мое невезение сыграло и с цыганами злую шутку: случайным метеоритом на их ракете разбило навигационный блок, и, всё на свете перепутав, они вместо поджидавшей их базы работорговцев состыковались с военным крейсером. Впрочем, мне и тут не повезло: других детей сразу отправили родственникам, меня же сочли маленьким африканцем и отдали в детский приют в Мозамбике, где я пробыл несколько месяцев, пока не отмылся черный пигмент, в который меня покрасили на цыганской ракете. Наконец после всех мытарств меня вернули родителям, которые не только не хватились пропажи, но и налюбоваться не могли на свою синтетическую куклу, засыпавшую сразу после кормления и не доставлявшую никаких проблем.

А в юности! Если бы вы знали, друзья мои, как мне не везло в любви! С тех пор я убежден: нет во Вселенной другого биологического организма более капризного и нелогичного, чем молоденькие девушки! Основываясь на своем отрицательном опыте я бы отнес девушек к так называемой группе sapiens antinomius — то есть существ, ошибочно признанных разумными. Они бросали меня из-за пустяков: стоило мне мне лишь отравиться при них в китайском ресторане, неловко опрокинуть на платье кетчуп, или прихлопнуть им мизинец дверцей флаерса — тотчас моих спутниц как ветром сдувало и лишь на горизонте мелькали их ускользающие спины. Один единственный раз на двадцать третьем году жизни мне почти удалось поцеловать девушку, с которой я встречался два месяца, но в этот момент я вдруг ощутил ужасную боль, подобную той, как если бы в рот мне попала раскаленная гайка. Это была пчела, ужалившая меня в язык!

Фрагмент закончился. Продолжение — в полной версии книги на ЛитРес.

Реклама. ООО ЛИТРЕС, ИНН 7719571260, erid: 2VfnxyNkZrY