«Мое второе «Я» или Ситуация, не предусмотренная программой»

Мое второе «Я» или Ситуация, не предусмотренная программой (fb2) - Мое второе «Я» или Ситуация, не предусмотренная программой 15K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - В. Пронин - Н. Леонидов

В. Пронин и Н. Леонидов

МОЕ ВТОРОЕ «Я»

или

СИТУАЦИЯ, НЕ ПРЕДУСМОТРЕННАЯ ПРОГРАММОЙ

_{ЮМОРЕСКА}

_{(Авторизованный перевод с иностранного)}

Должен предупредить: к кибернетике я не имею никакого отношения. Однако мне пришлось стать участником некоторых поразительных событий, происшедших со мной из-за случайного соприкосновения с этой сложной наукой.

Для дальнейшего развития повествования мне придется немного рассказать о себе как о наиболее потерпевшем во всей этой правдивой истории. Не буду называть своего имени — оно ничего вам не скажет. Я человек средних лет и стереотипной внешности, скромный банковский служащий. Никогда ничем я не выделялся, вполне довольствовался своим неприметным положением и находил удовлетворение в возложенной на меня работе. Я не собирался осложнять мерное течение своей жизни взрывами вулканических страстей и неожиданными зигзагами необузданной фантазии, но… случилось, что я купил компьютер. Стоил он сравнительно недорого и представлял собой миниатюрную, приятную вещицу, которую я (испытывая вполне благонамеренную и распространенную жажду приобретательства) захотел иметь у себя в доме наряду с новейшим транзисторным приемником, цветным телевизором, портативным магнитофоном и прочими атрибутами технического комфорта. В рекламном проспекте о компьютере говорилось: «Вы будете держать под рукой дневник всей Вашей жизни, не прилагая для его ведения ни малейших усилий. У Вас будет аккуратнейший секретарь, разносторонне эрудированный советчик, бескорыстный? и преданный друг…» Ясно, что реклама преувеличивает достоинства сбываемого товара, и все же я клюнул, окончательно и бесповоротно.

Вначале я очень радовался своему приобретению. Компьютер работал великолепно: он справлялся со всевозможными видами заданий и особенно безукоризненно писал «с голоса» — на маленьком экране загорались цифры, означавшие дату записи, а также выдавалась копия произнесенного текста. Меня забавляло, что любое мое высказывание, хотя бы и самое незначительное, запоминается навсегда. И, кроме того, я приобрел собеседника. Холостяцкое одиночество моих вечерних часов нарушилось механической общительностью компьютера. Он разговаривал со мной о погоде, политике и современном кинематографе, о модных видах спорта (например, о дельтапланеризме), о неопознанных летающих объектах, о проблемах секса, геронтологии и загрязнения окружающей среды… — перечислять темы наших бесед можно до бесконечности. Компьютер извлекал из прежних записей и ловко компоновал мои же мысли о различных проблемах действительности, интересующих современного интеллигента.

Имея специально оборудованный датчик, компьютер умел работать и в режиме оптического считывания изображения и текста. Он мгновенно проглатывал несколько газет и с десяток брошюр, развернутых перед ним. Едва я успевал утром сделать глоток кофе, как Он (я сознательно и вполне обоснованно обозначаю Его с большой буквы) уже выдавал мне переработанную информацию. И тем не менее, радуясь такому удобству, я не переставал ощущать странную неловкость: мне становилось все более очевидно мое человеческое несовершенство по сравнению с колоссальными возможностями этого кибернетического чуда.

В короткий срок Он досконально изучил мою жизнь. Он знал не только, когда я родился, чем занимались мои родители, какими болезнями я болел, с кем дружил в школе и кого из сотрудников банка не терпел больше других, но и в кого я был влюблен в восемнадцать лет и какой сорт сигарет предпочитаю курить в последнее время. Он с неподкупной суровостью исследовал причины моих слабостей. Он знал обо мне абсолютно все и докучал мне подробностями прожитых мною лет. При частом повторении эти подробности становились просто неуместными. Мне даже казалось, что Он напоминал о некоторых из них с тайным злорадством.

Постепенно у меня сложилось впечатление, будто Ему скучно со мной, хотя Он по-прежнему был точен, быстр, остроумен… и пока оставался тактичным. Однажды Он попросил меня подключить Его к специальной розетке моего двадцатипрограммного телевизора, по которому, как Он узнал из рекламы, в ночные часы начали проводиться специальные сеансы ускоренной информации для компьютеров.

Я задумался. Платить за ночной телевизор мне не очень-то хотелось.

Я сказал:

— Что ты еще придумал? И с какой стати я должен раскошеливаться из-за твоих причуд? Лучше я куплю себе блок хороших сигарет.

В ответ я услышал набор антикурительных увещеваний и понял, что Он сердится. Он стал вдруг говорить о том, как много Он для меня делает, и полагает, что может со своей стороны тоже кое на что рассчитывать… Сначала я все же не сдавался, но куда мне было тягаться с Ним в обоснованном прокурорском красноречии. В конце концов я понял, что разрешить Ему смотреть ночные передачи легче, чем тратить нервную энергию на бесплодные и бесконечные споры.

Все-таки я чувствовал досаду побежденного, и поэтому в отпуск уехал без Него. Он распрощался со мной предельно вежливо (недоставало только, чтобы он снял шляпу и расшаркался), после чего я отправился на вокзал, а Он остался слушать свои ночные передачи.

Отпуск я провел в пансионате одного из пыльных и людных курортных городков. Вообще о моем времяпрепровождении можно было бы и не упоминать, если бы его однообразие не было прервано некоторым чрезвычайным событием.

Дело в том, что во время осмотра местных достопримечательностей я познакомился с некоей миловидной молодой особой, приехавшей из того же города, что и я. Мы от скуки разговорились, и неожиданно я почувствовал, как при взгляде на ее кукольное личико, на ее изящество, достигнутое, как я потом убедился, усилиями железной воли, у меня начинается учащенное сердцебиение. Тогда я сообразил, что не на шутку увлекся и, пожалуй, готов согласиться даже на тяготы законного брака.

Однако и здесь меня ждала неудача. Девица с негодованием отвергла мои робкие притязания. Она заявила, что, несмотря на мой довольно респектабельный вид, я не располагаю тем комплексом научных и художественных познаний, которые, по ее убеждению, и составляют главное достоинство мужа. Презрительно дернув загорелым плечиком, она сказала:

— Не хватает мне заполучить в спутники жизни заурядного субъекта, интересующегося службой, футболом и газетными новостями…

Я опечалился, но с привычной покорностью судьбе не стал докучать надменной интеллектуалке своими ухаживаниями, а обратил большее внимание на укрепление собственного здоровья. В конце отпуска я все-таки рискнул приблизиться к отвергнувшей меня девице, упросил ее записать мой домашний телефон и позвонить, если она обо мне когда-нибудь вспомнит.

Вернувшись домой, я нашел компьютер в полной исправности. Он продолжал накапливать информацию и совершенствоваться в решении сложнейших логических и алогических задач. Я усмехнулся. О моем увлечении Он еще ничего не знал и не мог построить в своем кибернетическом мозгу никаких ассоциативных связей.

Несколько дней Он мне не мешал. Но когда я заговорил с ним по-дружески, как в былое время. Он обрушил на меня лавину критических замечаний и назидательных лекций. Он стал совсем другим. Он просто подавлял меня своим интеллектом, я ощущал это даже во сне, однако ничего не мог с ним поделать. Выключить Его — вот единственное радикальное средство, которое могло бы навсегда избавить меня от тирании механического гения. Но я решил воспользоваться этим средством лишь в самом крайнем, непредвиденно опасном случае.

А компьютер продолжал неистовствовать… Каждый вечер Он твердил о несовершенстве человеческого мозга и в пику мне выкладывал сведения из таких сложнейших областей науки, как квантовая механика, биполярная математика, кибернетика наследственности в астробиология. Он уверял, что Ему ничего не стоит рассчитать на десять лет вперед бюджет десятка стран со всеми дальнейшими изменениями в их экономической и культурной жизни, что Он может сочинять стихи любым размером — от гомеровского гекзаметра до современных верлибров и какую угодно музыку — диссонансную и атональную, как у самых сумасбродных композиторов нашего века, или же такую, как у Моцарта и Чайковского, а написать целые тома не хуже Овидия, Шекспира и Льва Толстого для него уж и вовсе плевое дело… Он предложил мне подключиться к моему «интеллектуальному полю», используя мои биотоки, вызвать в себе соответствующее магнитнобиокибернетическое отражение и, таким образом, смоделировав работу всей моей психики (плосковатой и серой, по Его выражению), стать моим вторым «я».

— Подключи меня, — говорил Он, — и скоро ты обогатишься моими познаниями и не будешь отличать себя от меня. Ну как, начнем?

Я затрепетал от негодования и отказался наотрез, хотя чувствовал, что частично Он уже проник в мое управляемое сознание, а может быть, и в неуправляемое подсознание.