«Мелочь»

Парк Годвин

Гонвилль Лемминг, вопреки своему имени, ни из-за кого не кинулся бы со скалы, даже ради своего друга детства, Гибберта Снодграсса. Ради Снодди Лемминг с тротуара бы не сошёл, из страха упустить обронённую монетку. Они оба были маниакальными коллекционерами, хотя их вкусы различались с самого начала. Снодграсс неудачно начал в десять лет со спичечными этикетками и набрал впечатляющую коллекцию, прежде чем его энтузиазм иссяк. В тринадцать он уразумел, что на этом поле перспектив нет — но его участь решилась, когда, тащась по улице вместе с Леммингом по дороге на субботний дневной сеанс „Я гуляла с зомби“[1], Снодграсс схватил с тротуара свежевыброшенную, ещё благоухающую обёртку от жвачки “Wrigley's spearmint“. В то же самое время Лемминг углядел тусклый и потёртый десятицентовик, едва отличимый от бетона, на котором лежал.

За несколько лет каждый из них стал мастером-следопытом в своей специфической области. Снодграсс, наследник людей обеспеченных, мало думал о деньгах, но мог различить обёртку от жвачки за тридцать шагов: новые ли, старые ли, затоптанные, грязные или размокшие от дождя, они прибавлялись к его растущей орде.

— «Нашёл цент — заработал цент», — утверждал Лемминг, более бедный, но не менее остроглазый. Ни одна нечаянно обронённая монетка или банкнота не избегала радарного охвата его неустанных поисков. В его кармане постоянно звенели медь и серебро, хотя он никогда ничего из этого не тратил без тяжёлых принципиальных терзаний. Он развивал хищное зрение, весь город был его полем охоты, где он мог обнаружить цент — тёмный стальной цент 1943 года, заметьте, сам по себе редкий — на новом тротуаре того же самого оттенка за пятнадцать ярдов.