«Мелочь»

Парк Годвин

“Мне всегда везло находить пенни и пятаки, иногда четвертаки и, однажды — десять долларов, оброненные на тротуар. В последние несколько лет я задавался вопросом: что, если какой — нибудь парень мог бы получить все это? Сколько денег он собирал бы за один день? Одну неделю? Один год? Это должна быть солидная часть мелочи, незаметно звенящей по тротуарам Америки. Поскольку эта идея никак не уходила прочь, в конце концов я ее записал.”

— Парк Годвин

За несколько лет каждый стал мастером выслеживания в своей определенной области. Избегающий скоплений людей, Снодграсс мало думал о деньгах, но мог определить обертку от жевательной резинки за тридцать шагов: новые, старые, с отпечатками ног, грязные или размокшие от дождя, они добавлялись в его растущую орду.

“Найденный пенни — заработанный пенни”, — утверждал Лемминг, более бедный, но столь же остроглазый. Ни небрежно оброненная монетка, ни улетевшая банкнота не избегали радарного сканирования его неустанных поисков. В его кармане постоянно звенело медь и серебро, хотя он принципиально никогда их не тратил без глубокого кризиса. Он развивал зрение хищника, целый город был его полем охоты, где он мог обнаружить темный стальной пенни 1943, заметьте, сам по себе раритетный — на новом тротуаре того же самого оттенка, на расстоянии в пятнадцать ярдов.

Подумайте о произведениях искусства, настолько редких, что они, по слухам, существуют, как материал для легенд. Настоящая бочка, в которой когда — то хранили мирру, подаренную восточным царем младенцу Иисусу, горсть могильной земли Влада Колосажателя, кусочек Животворящего Креста — они стоят в одном ряду. Для Снодграсса таким были поиски Fleer Flickers, обертки от шариков жвачки, приблизительно 1940 года, с полоской комиксов, напечатанной на внутренней стороне каждой. Ему, конечно, завидовали… но коллеги сплетничали о его методах и подходах, в которых цена для Снодграсса не имела значения.

В сорок лет, одержимый, пренебрегая унаследованным бизнесом, пока он не прогорел, Снодграсс был вынужден выставить свои сокровища на продажу, чтобы только выжить. Бесполезно и слишком поздно. Только горстка коллекционеров специализировалась на обертках жевательных резинок, и ни один не мог дать и части стоимости его легендарных сокровищ. Он умер сломанным человеком, не утратив свою трогательную веру во Fleer Flickers, прижимая самую редкую из них к своей груди, когда испустил дух.

Если он мог бы как — нибудь все это сметать каждый день. Невозможно, разумеется, но, если предположить…

Амбиции Гонвиля Лемминга не исчезли, но выросли. Обширная, неиспользованная сетка улиц, городов и штатов, где потерянные монеты лежат, словно звезды, рассеянные по бетонному космосу, мерцающие в воображении, заполонившие его ночные сновидения.

Предположим…

Крылья Икара должны были в конечном счете привести от фантазии к факту; видение Лемминга нужно было привести от химеры к свершившемуся факту. Как это, по слухам, сделал Снодграсс — он перепрыгнул от человеческих возможностей к возможному любой ценой. У сатанистки на пенсии, которая отказалась от черного искусства, чтобы выйти замуж и заботиться о церковном органисте — алкоголике, Лемминг купил гримуар, гарантированно содержащий нужные заклинания, загадочный том, переплетенный в свиную кожу, с листами из пергамента. В счет его непомерной цены, бывшая госпожа теней дала практический совет.

“Некоторые из этих заклинаний коварны, и все они опасны. Когда вы будете читать вызывание, я советую запастись большим асбестовым ковриком”.

Лемминг практиковал, Лемминг углублялся в изучение, воспламененный бесспорной истиной, что, пока он учился, остроглазые дети, побирушки, презренные бездомные, все и каждый ежедневно пожинают его законный урожай. Его первые призывания были полностью неудачными, разочаровывающими промежуточными стадиями. В своем круге он изумлялся тому, что, несмотря на быстро приобретенное мастерство, зачастую, при вызове одной сущности, к нему являлась другая, подобно мексиканской телефонной связи. Теневые биржевые маклеры, спекулянты недвижимостью, коллекторы, вялые и андрогинные калифорнийцы, придерживающиеся здоровой пищи, даже саентолог, приверженец движения за жизнь после жизни, который призывал Лемминга присоединиться. Многие недели и месяцы тянулась эта агония неудач, освещенных только далеким мерцанием выгоды.

Затем, однажды, поздно вечером в безлунной темноте, когда сильный туман покрывал улицу и мораль Лемминга, внезапно на асбесте высоко взвилось пламя. Его ноздри уловили не ожидаемый сильный запах серы, но более тонкий аромат дорогого лосьона после бритья, вместе с несколькими тактами магазинной музыки — и аккуратный молодой человек в немодном костюме с узкими лацканами из шестидесятых и тонком траурном галстуке всмотрелся в него из — за черных ультрасовременных очков в роговой оправе. Его фальшивая Улыбка Бизнес — Ланча вспыхнула в тридцать два остроконечных зуба. Он приветственно поднял наманикюренную руку. Ролекс, украшенный драгоценными камнями, блеснул под платиновыми запонками на манжетах.

“Эй, парень. Сегодня тебе повезло. Зови меня Дж. Б.”.

Лемминг почувствовал себя как человек, много часов колотивший в дверь, которая неожиданно открылась, бросив его вперед его же порывом. “Мм… да”.

“Раньше BBD&O”, — оживленно сказал его посетитель. “Я сменил название. Не хочу вводить вас в заблуждение, но я — тот парень, который думает об оптимизации чародейства. Жаль, что прохождение к этому отняло у вас так много времени. Я отклонял вызывания, но Администрация полностью согласна с вашими усилиями. Вы хотите изучить варианты, или мы сократим это до согласия и сделки?”

Человек, который способен обнаружить стальной пенни 1943 года на темном бетоне, не может надолго потерять присутствие духа. Когда Лемминг пришел в себя, он представил свою стратегию. Каждая оброненная монета в каждом штате (для начала считая сорок восемь; позже он мог бы расшириться), каждый день всю оставшуюся часть его жизни. Доставка в полночь в бумажных банковских упаковках, ежедневный отчет включен. Новаторство, конечно, но они ведь могут сделать это, да или нет?

Дж. Б. — даже он, который вставлял шутки в туалетную бумагу и эротизировал крем для волос на телевидении — был впечатлен. Остроконечные зубы вспыхнули в улыбке, которая увела бы Магдалену от Христа.

“Хорошо?” — Лемминг ждал. “Это можно сделать?”

“Подведем итог, Г. Л.? Это нечто большое. Подавляющее. Вдохновляющее”. Пламя взметнулось и исчезло вместе с ним. Лемминг волновался и бормотал целый час, в убеждении, что он навсегда потерял Эльдорадо. Он уже уселся, чтобы почитать бестселлер, украденный из местной библиотеки, когда Дж. Б., без огня или музыки, внезапно появился в воздухе перед ним. Лемминг почувствовал небольшое раздражение. “Эй, как — нибудь предупреждайте. Вы не всегда появляетесь в пламени?”

“Только в первый раз. Сатанисты ждут этого, как остролист на Рождество. Г. Л., вам повезло. Я сказал администрации — сохраняйте спокойствие, пустим вашу идею вокруг плахи, чтобы увидеть, где она остановится,” Широким жестом Дж. Б. очертил в воздухе успех — “и они чертовски загорелись этим, даже Князь”.

Который, сообщил он Леммингу с неподдельным уважением, имел настолько космическую дальновидность, что мог продать русским капитализм. “Он загорелся этим. Брошенный вызов, сказал он. Оригинальный, огромный! Только одно затруднение.”

“Что, что?” — Торопил его Лемминг, неспособный и не желающий сейчас поворачивать назад. “Я знаю, что должен быть контракт”.

Отсутствие прецендентов не было препятствием для юридического продолжения. Не будет никакого уголовного преступления, это просто бюро находок и находка принадлежит нашедшему. “Администрация хочет первоклассную чистую сделку, парень. Ваша подача”. Хорькоподобные черты Дж. Б. сияли трансцендентальным восторгом серафимов. “Никаких проблем. Мы всегда сводим контракт к сделке; вот почему мы продержались в бизнесе. И вот самая прелесть. Это бесплатно”.

Волшебное слово заиграло настоящую музыку на расстроенных струнах Леммингова сердца. “Даром..”.

Дж. Б. пожал плечами; узкие лацканы поднялись и упали. “Ну, почти даром. Малыш, это детали. Мы говорим здесь о лунной прогулке. Прогулка по Марсу, гигантский шаг для человечества”.

“Нет — нет. Постойте”. Лемминг притормозил, когда это определение забренчало на более привычных струнах его души. “Что значит «почти»?”

— “Хорошо, вперед, карты на стол. Администрация выразила желание заключить договор за эту или сходную цену, но, естественно, не в убыток. “ Quid pro quo, Г. Л. Наше quid точно соответствует вашему quo. Не днем, не секундой больше. Эй, я говорил, что это великолепно?”

Дж. Б. положил контракт перед Леммингом, предложив изящную ручку Waterman для подписания. Клиент медлил, пока тщательно не изучил каждую линию типовой формы с юридической точки зрения: скрытые пункты, штрафные санкции. Ничего этого не было. Шаблонное и стандартное, прямое как линейка. Как бы долго он ни жил, он возместит только это время, и не днем больше. Лемминг подписался, Дж. Б. убрал контракт и сверился со своим Ролексом, щелкнув платиновыми запонками.

— “Без пяти минут полночь — мм, это моя ручка, Г. Л. Он скоро будет здесь”.

Лемминг неохотно возвратил оправленную в серебро ручку. “Кто?”

— “Коллекционер Номер Пять, один из наших лучших. Солидный представитель, великий в деталях”.

— “Здесь?” — Лемминг с трудом сглотнул. “Он сейчас появится здесь?”

— “Минута в минуту. Вы честно получаете кредит за сегодняшний день. Куда вы хотите его сложить?”