«Песня вересковых топей»

Елизавета Родкевич

Песня вересковых топей

В кухне было душно. Пахло кофе и виски, да так, что кружилась голова. Парень сделал глоток.

Его светло-русые волосы слегка вились, спадая на лоб и закрывая обзор. Он тряхнул головой, убирая челку, и спросил шатенку, сидящую рядом с ним и глядящую в никуда:

— Выходит, Джеймса и правда сбила машина? Ну и дела. Бесс, ты как?

— Не знаю, Нолан. Правда, не знаю. Всё сложно… Если честно, мне казалось, что я давно потеряла его. Буду честна, мне сейчас непросто, — молодая вдова горестно усмехнулась.

Нолан сочувственно вздохнул, и, старясь перевести тему, спросил:

— Что планируешь делать дальше? Старина Джеймс сколотил неплохое состояние. По завещанию большая часть денег отходит тебе.

— Я хочу уехать отсюда, уехать далеко-далеко. Я присмотрела себе миленький домик в Хизер-Свэмпе. Небольшой городок, почти что деревенька. Знаешь, болото там, комары, романтика, все дела, — снова усмешка, на этот раз саркастическая.

— Ты с ума сошла, подруга? Какие болота? Какие комары? — Мёрфи коснулся ладони Бесс, накрыл её своей огромной ручищей.

Девушка поёжилась и аккуратно отстранилась.

— Нолан, пойми меня, у меня недавно умер муж. Я не готова к отношениям.

— Почему, черт возьми? Сколько мне ещё ждать? То ты замужем, то, видите ли, благочестивая вдова! Что нам мешает прямо сейчас… — он не договорил и навис над девушкой, притянул её к себе и коснулся губами щеки.

Звон от пощёчины разлетелся по комнате. Парень разочарованно проговорил:

— Понял. Принял. Уезжаю. Только…

— Что «только»? Чего тебе ещё от меня надо? — усталым голосом спросила Элизабет.

— Если все же захочется любви и ласки, то набери. В любое время. Я приеду, все брошу, клянусь! — в голосе сквозила надежда.

— Подумаю. А теперь пошёл к черту! — почти крикнула она, выпроваживая приятеля.

И вновь Бесс раскусала губы до крови. Хотелось смеяться, смеяться так, как смеются сошедшие с ума, доведённые до ручки люди. Мысли о смерти Джеймса плотно засели в голове, не давая покоя.

Девушка лежала на кровати. Рядом свился калачиком ее пёс, Нетт.

— Скучаешь по хозяину, да, милый? Ты уже второй день не ешь. А ведь он не вернётся. Нам с тобой надо как-то двигаться дальше, — заметив, что такса печально заурчала, Элизабет потрепала её за ухом и проговорила, — До чего я дошла, приятель: разговариваю с собаками. Разве это нормально?..

Горестно рассмеявшись, Пензер подумала, что сходит с ума. Она устроилась поудобнее и предалась воспоминаниям, мысленно возвращаясь к тому, как у них с мужем появился пёс.

Нетт был парнем с непростой историей. Его, тощего, исхудавшего, блохастого, нашёл Джеймс на улице. Муж принёс собаку домой, где Бесс вымыла её клубничным мылом и нарекла Неттом, от немецкого «милый». Пёс и правда на первый взгляд казался очень ласковым, но на улице превращался в истинного бойца. Как и любая такса, с невероятной храбростью рвался он в бой, завидя любую собаку, будь то чихуахуа или ротвейлер. А что тогда начиналось, страшно было представить: миловидная собачка становилась волкодавом, восемь с половиной килограмм на поводке ощущались как все восемьдесят, Нетт извивался и оглушительно тявкал, адресник на ошейнике гремел подобно грому. Пензеры уже было и хотели переименовать своё чадо, но потом решили, что сарказм никому ещё не мешал. Пёс был цвета пожухлой листвы, длиной с половину руки и напоминал сосиску. На прогулке его уши развевались, подобно парусам, при малейшем дуновении ветра; короткие лапки быстро семенили, заставляя рассмеяться каждого, кто его видел. Нетт любил играть с Джеймсом, принося ему палку; был готов «продать душу», как выражалась Бесс, за лакомство.

Перед глазами вдруг предстал облик мужа и их последняя встреча. Вот он целует её в щеку, целует слегка небрежно, явно торопясь. А ведь она перестала любить такие прикосновения: становилось противно и холодно. Иногда казалось, что после всего произошедшего ей совершенно не было жаль Джеймса. Была ли она рада своему внезапному освобождению, вдовству? Нет, она скучала, и, должно быть, где-то в глубине души всё ещё любила, хотя и сама себе не признавалась в этом.

И как же они до такого дошли? Ведь с самого начала она боготворила Джеймса, оставила ради него семью, переехала в другой, совершенно незнакомый город. Он был первым мужчиной, смотревшим на её разноцветные глаза не с ужасом, а с любовью, восхищением.

И что потом, спустя сотни тысяч признаний в любви, спустя два года безграничного счастья? Другая женщина! Ложь, скандалы, слезы… А ведь она была беременна. Но не суждено было родиться этому ребёнку, не вынес он горя матери. О, как же после всего она осталась с этим человеком, жила с ним долгие полтора года? Боялась не вынести одиночества. А чувства угасали, невыносимо быстро угасали, и спустя время под одним одеялом просыпались два незнакомых человека.

Из печальных размышлений её вырвал звонок риелтора. Спустя пять минут девушка положила трубку. Решение было принято: завтра она оформляет бумаги на дом, а через две недели переезжает.

«Добро пожаловать в Хизер-Свэмп» — гласила зеленоватая вывеска, одиноко стоявшая на въезде в город. Бесс оставила автомобиль на обочине и вышла на улицу. Прохладный влажный ветер трепал её кудри.

Окна небольших домов с поросшими мхом крышами ярко светились в сумеречной дымке. Солнце садилось, и лёгкий туман окутывал старые вязы. Казалось, что все в этом городе отдаёт сыростью и обветшалостью.

Почему-то Бесс не покидало ощущение, что на неё кто-то пристально смотрит.

— Возьми, доченька, ты обронила, — послышался скрипучий голос. Позади неё стояла пожилая женщина в длинном белом платье, протягивая ей монетку. Седые спутанные волосы не давали разглядеть лица.

— Спасибо вам! Я недавно сюда приехала, поэтому никого не знаю. Простите, как вас зовут?

— Как меня, деточка, зовут, и кто я такая, совсем не важно. Важно лишь то, кто ты.

Позади послышался шорох, и Бесс обернулась, а когда повернулась назад, женщины уже не было.

«Что за чертовщина?» — подумала Бесс, но не придала произошедшему значение, списав всё на свою усталость и лёгкое сумасшествие встречной.

В окно поскребся Нетт, стоящий на задних лапках на сиденье.

— Ох, милый, ещё чуть-чуть, подожди, — с этими словами Бесс вновь села в машину и поехала прямиком к своему новому дому.

Девушка, предусмотрительно оставив пса в автомобиле, вышла на улицу и огляделась. Вот и место, где ей предстояло жить. Это был небольшой обшарпанный двухэтажный домик. Чердачные окна, подобно пустым глазницам, мрачно глядели исподлобья. Кроваво-алыми цветами цвёл шиповник.

Завидев кого-то через окно машины, Нетт залаял.

— Здравствуйте! Какая чудесная собачка! Она ваша? — смуглая кудрявая женщина в твидовой клетчатой юбке и белом кардигане стояла у соседней калитки, приобняв высокого усатого мужчину. Тот, не дождавшись ответа Бесс, раздраженно принялся пояснять жене:

— Перед тобой такса, Клара. Охотничий пёс. Эта крохотная собачонка способна удавить барсука! Представляешь ты себе барсука?

Отмахнувшись от него, та, которую назвали Кларой, спросила:

— Вы наша новая соседка, верно? Как вас зовут?

— Элизабет Пензер. Да, это моя собака. Муж на улице нашёл в прошлом году. А с кем я имею честь беседовать?

— Я — Клара, а мой супруг — Джонатан Рэй. А где же ваш муж, миссис Пензер?

— В лучшем мире. Оставим это, — сказала она, не дав печально вздохнувшей Кларе задавать лишних вопросов. — Не хотите ли зайти ко мне сегодня вечером на чай, после того как я немного устроюсь на новом месте?

— Да, мы будем очень рады! Вы чудо, миссис Пензер! — Клара была счастлива, как ребёнок. Джонатан же недовольно выдохнул.

— Просто Элизабет, хорошо? — при столь официальном обращении Бесс явно чувствовала себя неловко.

— Конечно, — вступил в разговор мистер Рэй, стремясь скорее уйти. — До свидания, Элизабет. Пойдём, Клара, пойдём!

Не то, чтобы Бесс просто было заводить новых друзей или очень уж хотелось познакомиться с Рэями, лишь нужно было отвлечься от тревожных мыслей и чувства вины, преследовавших её. «Быть может, они не так уж и плохи» — подумала девушка.

Забрав Нетта из машины, Пензер вошла в дом. Там было темно и сыро. Углы уже успели облюбовать пауки. Атмосфера была словно в фильме ужасов, в которых семья переезжала в особняк с призраками. Поймав себя на мысли, что ей, несмотря ни на что, здесь довольно уютно, Элизабет улыбнулась и опустила Нетта на пол. Тот, довольный, принялся осваиваться.

Пока она выгружала сумки из машины, думала о прошлом. Подобно мухе в паутине билась в сетях былого и никак не могла вырваться. Каждую ночь видела Джеймса, вспоминала свою боль. Внезапно она осеклась, понимая, что вновь в кровь расцарапывает ладони.

Спустя два часа в дверь позвонили. Вошли Рэи.

— Здравствуйте, здравствуйте! Как тут миленько! Ой, а что у вас с глазами? Я только сейчас заметила, на улице было темно! — Клара, активно жестикулируя, с порога засыпала хозяйку дома вопросами.

— Гетерохромия, ничего особенного. У меня это с детства, — как же она ненавидела этот вопрос! Девушка почувствовала себя некомфортно, и гостей захотелось поскорее выпроводить.

— А это не заразно?

— Нет, ни капельки. Проходите, столовая там, — стараясь не выдавать своего раздражения, Элизабет глубоко вдохнула.