«Шкаф с кошмарами»

Олег Игоревич Кожин

Шкаф с кошмарами (сборник рассказов)

© Олег Кожин, текст, 2022

© Катрин Швыдова, обложка, 2022

© ООО «Издательство АСТ», 2022

Предисловия?

Да кто их вообще читает?!

Это первое, что приходит на ум, когда редактор просит тебя написать предисловие к новому сборнику. А второе, застенчивое, – ну, я, например. Святая истина! И велика вероятность, что в этом деле я не одинок. Что ж, кажется, настало время представиться.

– Здравствуйте! Я – Олег, и я читаю авторские предисловия.

*в этот момент вы хором говорите:

– Здравствуй, Олег!

К слову, писать предисловия до этого мне не доводилось. У меня это впервые, так что будьте со мной понежнее.

Итак, предисловия все-таки кто-то да читает. Осталось разобраться – для чего?

Знаете, есть такая странная читательская особенность – отождествлять хоррор-автора с его текстами. Положа руку на сердце, могу с уверенностью сказать – никогда не слышал, чтобы читатель считал автора фэнтези хорошим мечником или славным укротителем драконов просто по определению. Или там детективщика – великим сыщиком, автора женской прозы – роковой красоткой, фантаста – капитаном звездолета. Нет такого. Зато обозвать хоррорщика больным ублюдком – как здрасте. Притом что в том же фэнтези авторы гробят народ целыми армиями, странами и даже расами. А в фантастике взорвать планету – все равно что чихнуть.

Так вот как раз из предисловия читатель может с удивлением узнать, например, что Подольский вовсе не злобный садист, Кабир не молится козлоголовому божеству, а Матюхин не пытает в застенках доверчивых девушек. Впрочем… может и не узнать. Поймите правильно, я люблю этих парней, и как людей, и как авторов, но живьем вижусь с ними крайне редко и никогда не бывал у них дома…

Хм-м-м… тогда так: из предисловий читатель может узнать, что основа для страшных историй зачастую оказывается совсем нестрашной. Я написал «Снегурочку» из одной-единственной фразы: «Горячим меня не кормите». Чудовищно душным летом, на даче, с маленьким плачущим ребенком на руках, я выбрал самую «холодную» сказку, какая только нашлась под рукой, и читал ее вслух множество раз. Дочка успокаивалась при звуках моего голоса, а зимняя сказка дарила мне мнимое ощущение прохлады. До сцены с костром, конечно же.