«Новая жизнь Валентина»

Николай Ободников

Новая жизнь Валентина

Ноги увязали в грязи. Некогда структурная и хорошо прогреваемая, почва ныне напоминала плоть, что достигла последней стадии разложения. Он словно бродил по трупу, намазанному тонким слоем на гектар земли. Валентин приподнял над головой керосиновую лампу, но толку от воздетого маячка света было немного. Границы поля по-прежнему оставались добычей сумрака. Грядки с тыквами походили на колонии отвратительных шишек.

Урожай холодил сердце, и Валентин адресовал взор небу. На западе краснела тонкая линия заката. Слишком тонкая, чтобы быть чем-то еще, кроме пореза. Словно в отместку, на востоке рдели зарницы пожаров. Горел Реж. Город Среднего Урала с населением в тридцать шесть тысяч человек – пылал. Вероятно, кому-то осточертело отстреливать крыс, и он спалил их вместе с домом и собственной злобой.

Крысы оказались единственными тварями, чье существование не омрачали облака катастрофы. Что бы ни упаковывало человечество в могилу, оно не трогало грызунов. Настоящий парадокс. Выродки с голыми хвостами имели все шансы потеснить венец эволюции. Валентин знал, что в лабораториях всего мира крыс препарировали, выкручивали и высушивали. Или чем там развлекались ученые мужи, когда вымирание обтирало ножки о порог.

И всё без толку.

Он задрал голову. Растекшаяся мгла ожидаемо сожрала его взгляд, и Валентин принюхался. Небеса пахли окислившимся металлом. Полгода назад, когда всё только началось, люди грешили на крыс. Об этом визжали с телеэкранов и завывали на углах торговых центров и площадей. Однако мать-природа выставила себя той еще сукой, выложив карты на стол.

Смерть, если верить позам четырех миллиардов мертвецов, заседала на небе. Она изредка мыла руки, а потом жала на слив, сбрасывая на землю тонны отравы. Возможно, иногда с хохотом стучала себя по бедру.

Кто мог, вырыл яму, назвал ее бомбоубежищем и подох в ней вместе с первыми ручьями. По радио придумывали новые способы обезопасить себя. Освинцованные дождевики, противогазы и прочие нелепицы. Только, как мнилось Валентину, дикторы не хрена в том не смыслили. Просто болтали, пока старушка с косой припудривалась в гримерке, готовясь выйти в прямой эфир.

Остальных убивал голод.