«Чаков крест»

Милана Сафронова

Чаков крест

Сегодня я первый раз побывала на кладбище.

Родители никогда не пускали меня к деду, но я чувствовала, что сегодня просто обязана быть с ним. Прошло ровно десять лет с момента его смерти и пятнадцать лет с момента моего рождения.

Дождавшись темноты, я вылезла из окна и побежала к старому кладбищу Уолтена. До этого я видела его лишь издалека, близко не подходила – родители запрещали. Но пора начать заходить чуть дальше поставленных границ.

Кладбище ограждал низкий ржавый забор. На кладбище красовалось около сотни старых перекошенных крестов. В отдалении стояла статуя Иисуса с поднятыми в мольбе руками, а внизу что-то написано на иностранном языке. Польский вроде.

Прямо за статуей высилась самая аккуратная табличка с надписью: “Покойся с миром, Чак Фейррестен”. Вот он, мой дедушка.

Я опустилась на колени и положила на могильную плиту букет гладиолусов. Он

любил эти цветы. Покупал их на все праздники. В его доме всегда можно было

учуять душистый аромат гладиолусов. Мне хотелось, чтобы дедушка чувствовал себя как дома, пусть он и очень далеко от нас.

Я взглянула на землю. Визуально нарисовала контур гроба. Где-то там лежит мой дедушка, спит беспробудным сном. А я тихонько наблюдаю за ним, чтобы не разбудить. Чем больше я смотрела на землю, тем больше мне начинало казаться, что что-то не так. Контур гроба начал приобретать детали. Я увидела ветвистую деревянную резьбу. По бокам рисунок закруглялся в цветок гладиолуса. Именно такой гроб был у деда. Точь-в-точь. Я закрыла глаза и сильно потерла их рукавом. Открыла и поморгала несколько раз. Снова взглянула на землю. Гроб не исчез напротив – проявился еще больше. Крышка гроба стала бледнеть, показывая сгорбленный скелет деда. Я закрыла рот рукой, стараясь не закричать.

Похолодало. Неизвестно откуда налетел ветер, качая маленькие железные крестики, висящие на плитах. Я прислушалась, улавливая мелодичный звон крестов. Это была колыбельная. В последние годы жизни дед часто напевал ее, сидя в кресле-качалке. Это была колыбельная, которую пели ему, когда он был маленьким. Потом он пел ее маме. А после и мне. Цветы поднялись и сами собой влетели в вазу, стоявшую у основания могилы. Я часто задышала, ощущая холодные поцелуи страха. Я хотела убежать, но будто приросла к месту.