«Неуравновешенный»

Анастасия Благодарова

Неуравновешенный

Я хотел проверить теорию. Пришлось подорваться и знатно потратиться. Деду Михаю – три пузыря отменного самогона за проезд до ближайшей трассы. Попутчикам – кругленькие суммы, увлекательные байки и заверения, что не бежал я не из какого закрытого учреждения. Как эти дремучие провинциалы могли заподозрить меня в подобном? Меня, интеллигенцию! Весомые доказательства – обмотанные в простыню картины, кои я, нищий талант, по легенде и еду толкать в городе творцов. Пусть дурачьё умничало, что в очереди Богом одарённых стану первым с конца, забегая вперёд, скажу – половина полотен-таки нашли своих покупателей. Кто бы сомневался? Я.

По моему собственному уразумению, идеальным убежищем в этот день была не умирающая деревня, а Опен-Эйр в Санкт-Петербурге. Телевидение – прямой эфир, толпа свидетелей. Товарищей в планы не посвятил. Вот проведу эксперимент, тогда предоставлю результаты.

В чате, конечно, мне на десять раз адресовали слова поддержки, благоразумно не поздравляя с наступающим днём рождения. За пять лет так и не отмылся от клейма труса. Мягко выражаясь – от образа личности тонкой душевной организации. «Творческим свойственно» – подбадривали они, сильнее вгоняя меня в краску. Но коли мы в одной лодке, почему иду камнем на дно в гордом одиночестве? Они, верно, забыли, куда держим курс. Или хуже того – приняли исход. Я, верный себе, не принял. За что и расплачиваюсь.

Смертные, игнорируя личное пространство, как дети малые подскакивают в такт музыки, рвущей басы и перепонки. Беспечные, вслепую вскидывают руки вверх и в стороны, цепляясь побрякушками за волосы. Меня пихают, слишком слабо, чтобы угадать в том намеренность, пока я пялюсь на наручные часы. Лилово-лимонные пятна прожекторов мышками шныряют по циферблату, где стрелка неумолимо сворачивает к полуночи.

Ритмичные вибрации из колонок находят пристанище в животе, усиливая утробную дрожь. Праздник тысяч за траур одного. Проникаясь кинематографичной трагедией, в которую самовольно себя загнал, я судорожно озираюсь. Паника сжирает, но, супротив логике, в одночасье отступает, как только в рядах позади себя замечаю её. Отсюда даже кажется, будто на ней зелёный шарф.