«Манагуанда»

Владимир Анин

Манагуанда

«Рота, подъем!» – словно взрыв где-то глубоко в подсознании, отзвук которого мгновенно достигает самых кончиков нервов. И будто вспышка перед глазами, заставляющая мгновенно разомкнуть веки. Мозг еще не проснулся, а тело, точно пружина, выпрыгивает из постели и уже натягивает на себя солдатскую робу.

«Форма одежды номер два!» – значит, голый торс. Брюки остаются, а майку надо снять. И ты уже выскакиваешь из казармы на улицу, одетый именно по той форме, которую объявил дневальный.

«Строиться на утреннюю физическую зарядку!» – несется вслед.

Третий месяц Сергей выбегал строиться на эту самую зарядку и уже стал привыкать к необходимости так резко просыпаться. Поначалу, правда, это вызывало бурный протест. Ведь в своей прежней, доармейской жизни он привык понежиться после сна минут десять в постели. Зарядка? Да ни за что! Несколько раз, еще учась в школе, он пытался побороть свою лень и приобщиться к физической культуре, но придерживаться заданного режима удавалось не более двух-трех дней. После этого зарядка перемещалась на после школы, а потом и вовсе забывалась. За всю жизнь он не удосужился выскочить на улицу рано утром, да еще с голым торсом.

Теперь все переменилось. Подъем, пробежка по чавкающей после дождя гравийной дорожке стадиона, подтягивание и подъем переворотом на турнике, отжимание, махание руками-ногами и тому подобные физические упражнения, призванные тренировать дух и тело.

Вот и этим утром, пробежав в толпе положенные три круга вокруг стадиона, повисев на скользком турнике и слегка испачкав живот на очередном отжиме, Сергей трусцой направлялся к казарме. И только теперь к нему стали возвращаться какие-то более или менее связные мысли. До этого они, казалось, бежали где-то далеко позади. Сергей окончательно проснулся.

Запрет на посещение туалета перед зарядкой тоже был своего рода тренировкой на выносливость. Поэтому, вернувшись в казарму, первым делом вся рота устремилась в туалет, где, расталкивая друг друга, солдаты выстраивались вдоль длинного, похожего на канаву писсуара.

Владимир Анин

Манагуанда

«Рота, подъем!» – словно взрыв где-то глубоко в подсознании, отзвук которого мгновенно достигает самых кончиков нервов. И будто вспышка перед глазами, заставляющая мгновенно разомкнуть веки. Мозг еще не проснулся, а тело, точно пружина, выпрыгивает из постели и уже натягивает на себя солдатскую робу.

«Форма одежды номер два!» – значит, голый торс. Брюки остаются, а майку надо снять. И ты уже выскакиваешь из казармы на улицу, одетый именно по той форме, которую объявил дневальный.

«Строиться на утреннюю физическую зарядку!» – несется вслед.

Третий месяц Сергей выбегал строиться на эту самую зарядку и уже стал привыкать к необходимости так резко просыпаться. Поначалу, правда, это вызывало бурный протест. Ведь в своей прежней, доармейской жизни он привык понежиться после сна минут десять в постели. Зарядка? Да ни за что! Несколько раз, еще учась в школе, он пытался побороть свою лень и приобщиться к физической культуре, но придерживаться заданного режима удавалось не более двух-трех дней. После этого зарядка перемещалась на после школы, а потом и вовсе забывалась. За всю жизнь он не удосужился выскочить на улицу рано утром, да еще с голым торсом.

Теперь все переменилось. Подъем, пробежка по чавкающей после дождя гравийной дорожке стадиона, подтягивание и подъем переворотом на турнике, отжимание, махание руками-ногами и тому подобные физические упражнения, призванные тренировать дух и тело.

Вот и этим утром, пробежав в толпе положенные три круга вокруг стадиона, повисев на скользком турнике и слегка испачкав живот на очередном отжиме, Сергей трусцой направлялся к казарме. И только теперь к нему стали возвращаться какие-то более или менее связные мысли. До этого они, казалось, бежали где-то далеко позади. Сергей окончательно проснулся.

Запрет на посещение туалета перед зарядкой тоже был своего рода тренировкой на выносливость. Поэтому, вернувшись в казарму, первым делом вся рота устремилась в туалет, где, расталкивая друг друга, солдаты выстраивались вдоль длинного, похожего на канаву писсуара.