«Врата»

-Что милая, дверь то сегодня закрывать будем?

– Сейчас гляну… нет, не будем, ничего, как обычно.

Избушка обдувалась тёплым ветром, луна качала фонари и уходящая вдаль дорога потихоньку растворилась до утра. Теперь всё отдыхало и только эфир послойно отражал всё чужое и не нужное далеко за горизонтом.

И тишина… послойная, звонкая, с цикадами и шелестом купюр. Сон был крепким, но чутким. Женщина вдруг проснулась. Всплеск света, короткий и глухой, не как от падающих звёзд, когда он звонкий.

Странно, подумала она, кто бы это… Обычно она никогда не ошибалась, её внутреннее чутьё было безупречным, если прислушавшись к своему внутреннему датчику она не ощущала тревоги, то значит на ближайшие время суток, час или событие ничего и не могло побеспокоить её и её судьбу. Она села и прислушалась… Нет, кто- то, что- то проскочило, принеся неприятные вибрации, тонкие, спрятанные, но такие неживые, как от ящика с гвоздями или патронами.

– Антошка! Вставай! Пойдём копать картошку! – голос был трубный как у сирены, это была тревога и она толкала в бок спящего рядом мужчину, коренастого, плечистого и наверно не очень высокого, пока он лежал его рост был недоступен. Оба были в одинаковый кружевных сорочках, одного фасона, но у неё она была розовой, а у него зелёной. Ночной колпак был только у него, с кисточкой.

– Что Машуня, тревога? – сонно вопросил Антошка.

– А как же, обязательно, которую ночь почивали без происшествий, скучно стало.

– А, ну да. Ну да, опять надеюсь учебная, а то мне такие рогалики с повидлом приснились, я уже понадкусывал половину, просто знаю я тебя, проснусь на минутку по надобности, вернусь, нет уже ничего, только ты сопишь сладко, поцелую в щёчку липкую, но это уже совсем не те рогалики.

– Нет Тошик, не учебная, кто- то прошёл сквозь нашу избушечку, вонючий такой, когда светится.

– Аааа, ну это ничего, территория охраняется злыми собаками, завтра на косточках им сэкономим.

-Что милая, дверь то сегодня закрывать будем?

– Сейчас гляну… нет, не будем, ничего, как обычно.

Избушка обдувалась тёплым ветром, луна качала фонари и уходящая вдаль дорога потихоньку растворилась до утра. Теперь всё отдыхало и только эфир послойно отражал всё чужое и не нужное далеко за горизонтом.

И тишина… послойная, звонкая, с цикадами и шелестом купюр. Сон был крепким, но чутким. Женщина вдруг проснулась. Всплеск света, короткий и глухой, не как от падающих звёзд, когда он звонкий.

Странно, подумала она, кто бы это… Обычно она никогда не ошибалась, её внутреннее чутьё было безупречным, если прислушавшись к своему внутреннему датчику она не ощущала тревоги, то значит на ближайшие время суток, час или событие ничего и не могло побеспокоить её и её судьбу. Она села и прислушалась… Нет, кто- то, что- то проскочило, принеся неприятные вибрации, тонкие, спрятанные, но такие неживые, как от ящика с гвоздями или патронами.

– Антошка! Вставай! Пойдём копать картошку! – голос был трубный как у сирены, это была тревога и она толкала в бок спящего рядом мужчину, коренастого, плечистого и наверно не очень высокого, пока он лежал его рост был недоступен. Оба были в одинаковый кружевных сорочках, одного фасона, но у неё она была розовой, а у него зелёной. Ночной колпак был только у него, с кисточкой.

– Что Машуня, тревога? – сонно вопросил Антошка.

– А как же, обязательно, которую ночь почивали без происшествий, скучно стало.

– А, ну да. Ну да, опять надеюсь учебная, а то мне такие рогалики с повидлом приснились, я уже понадкусывал половину, просто знаю я тебя, проснусь на минутку по надобности, вернусь, нет уже ничего, только ты сопишь сладко, поцелую в щёчку липкую, но это уже совсем не те рогалики.

– Нет Тошик, не учебная, кто- то прошёл сквозь нашу избушечку, вонючий такой, когда светится.

– Аааа, ну это ничего, территория охраняется злыми собаками, завтра на косточках им сэкономим.