«Ивовый пейзаж»

Кларк Эштон Смит

ИВОВЫЙ ПЕЙЗАЖ

The Willow Landscape(1933)

Картине было более пятисот лет, но время не изменило её красок, лишь тронуло их выдержанной мягкостью древних времён, вобравшей живой цвет минувшего. Она была написана великим художником династии Сун на шёлке тончайшей работы и намотана на валики из чёрного дерева, окантованные серебром. На протяжении двенадцати поколений она считалась одним из драгоценнейших сокровищ предков Ши Ляна. И не меньше дорожил ею и сам Ши Лян, который, как и все его предки, был учёным, поэтом и поклонником искусства и природы. Зачастую, пребывая в весьма мечтательном или медитативном настроении, он разворачивал это полотно и вглядывался в его идиллическое очарование, ощущая себя уходящим в уединение и отдалённость защищённой горами долины. Это отчасти утешало его среди суеты, шума и интриг императорского двора, где он занимал пост, не приносящий ему ни малейших почестей; ибо он был совершенно не расположен к подобным вещам и предпочитал, подобно мудрецам прошлого, философский покой отшельника под сенью листвы.

Эта картина представляла пасторальную сцену в высшей степени совершенной и нереальной красоты. На заднем плане вздымались величественные горы, смутно проглядывавшие сквозь неспешно рассеивавшиеся утренние туманы; на переднем плане бежал маленький ручеёк, искусно притворявшийся бурным потоком, который спускался к безмятежному озеру, пересекаемый на своём пути простым деревенским бамбуковым мостом, более прелестным, чем если бы он был покрыт королевским лаком. Ручей и озеро окружали ивы в нежной весенней зелени, прекраснее и восхитительнее чем всё, что ему когда-либо доводилось лицезреть, кроме как в видениях или воспоминаниях. Несравненно изящные, неописуемо колышущиеся, они были подобны ивам Шу Шаня, даосского рая; и они расстилали свою листву, как склонившаяся женщина расстилает распущенные волосы. И среди них пряталась крошечная хижина; и дева, облачённая в пионово-розовые и белые одеяния пересекала маленький бамбуковый мостик. Но каким-то образом эта картина была большим, чем просто изображение, большим, чем настоящий пейзаж: она обладала очарованием далёких вещей и безнадёжно утраченных мест, к которым много лет тщетно стремилась душа. Несомненно, художник смешал свои краски с божественной радугой грёз или памятью былого и сладким вином долго сдерживаемых слёз ностальгии.