«Самое необходимое»

Стивен Кинг 

Самое необходимое

Посвящается Крису Лавину,

у которого нет ответов на все вопросы,

но есть — на самые важные

Дамы и господа, прошу внимания!

Подходите поближе, чтобы всем было видно!

У меня есть для вас отличная сказка,

и она ни гроша не будет стоить!

(А уж если вы ей поверите, нас всех это устроит!)

Стив Эрл «Змеиный яд»

Мне доводилось слышать о тех,

кто сбивался с пути даже

на деревенских улочках — когда тьма

сгущалась до того, что, как гласит поговорка,

ее можно было резать ножом....

Генри Дейвид Торо «Уолден» 

Вы здесь уже бывали

Ну, разумеется, бывали. Конечно. Я никогда не забываю лиц. Идите, идите сюда и позвольте мне пожать вашу руку! Сейчас я вам кое-что скажу: я вас узнал по походке еще раньше, чем разглядел ваше лицо. Невозможно было выбрать лучшее время, чтобы вернуться в Касл-Рок. Осень. Что может быть прекрасней! Скоро начнется охотничий сезон, все болваны кинутся в лес и станут палить во все, что движется и не носит оранжевых тряпок, а потом пойдет снег и все покроется ледяной коркой, но это уже — позже.

Сейчас же у нас октябрь, а мы в Роке позволяем октябрю оставаться здесь столько, сколько он пожелает.

Спросите меня, и я скажу, что это лучшее время года. Весной здесь тоже неплохо, но маю я каждый раз предпочитаю октябрь. Западный Мэн — та часть штата, которую почти всегда забывают, как только лету приходит конец и все эти владельцы коттеджей на озере и наверху, в Касл-Вью, отправляются обратно в Нью-Йорк и Массачусетс. Местные жители наблюдают, как они приезжают и уезжают каждый год: привет-привет-привет; пока-пока-пока. Хорошо, когда они приезжают, потому что они привозят с собой свои городские денежки, но хорошо и когда уезжают — ведь с долларами они тащат сюда и городское разложение.

О разложении я как раз и хочу поболтать — можете посидеть со мной минуту-другую? Да, прямо здесь, на ступеньках подмостков для оркестрика, тут очень удобно. Солнышко пригревает, и если мы усядемся здесь, у ратуши, нам будет виден почти весь городок. Нужно только быть поаккуратнее — тут занозы, вот и все. Ступеньки давно пора ошкурить и заново покрасить. Это — дело Хью Приста, но Хью за него еще не брался. Знаете, он ведь пьет. Это ни для кого не тайна. В Касл-Роке есть свои секреты, их можно сохранить, но для этого приходится немало попотеть. Так что большинство из нас прекрасно знает, что много воды утекло с тех пор, как Хью Прист и тяжелая работа были неразлучны. Что это было?

Ах, это… Ну и постарались, а? Эти листовки теперь по всему городу. Я думаю, Ванда Хемпхилл (ее муж, Дон, держит «Хемпхилл-маркет») большую часть расклеила сама. Одну взяла с почты и вручила мне. Да не робейте вы, уж где-где, а на подмостках для городского оркестра никто не станет расклеивать листовки.

А, черт! Да вы только поглядите на эту штуку! Прямо сверху напечатано: РУЛЕТКА ДЬЯВОЛА. Большими красными буквами, из которых валит дым, словно эта штуковина была отправлена заказным из райских кущ! Ха! Тот, кто не знает, что за сонное местечко наш маленький городок, решил бы, наверно, что мы и впрямь тут с цепи сорвались. Но вы ведь знаете, как порой все накаляется в таких небольших городках. А преподобному Уилли на сей раз вожжа под хвост попала — это точно. Никаких сомнений. Церкви в маленьких городках... Ну, я думаю, нет нужды объяснять вам, как это бывает. Они мирятся друг с другом — вроде бы мирятся, — но никогда не бывают по-настоящему довольны друг другом. Какое-то время все идет мирно, а потом разражается перебранка.

Правда, на сей раз перебранка довольно серьезная и куча всяких обид. Понимаете, католики собираются устроить что-то, что они называют «Ночь Казино», в Колумбус-холле — на другом конце города — в последний четверг месяца, насколько я знаю. И вся прибыль должна пойти на починку церковной крыши. Это наша церковь Богородицы на Тихих Водах — вы, должно быть, проезжали мимо нее, если ехали по дороге из Касл-Вью. Маленькая прелестная церквушка, ведь правда?

Ночь Казино была идеей отца Бригема, но по-настоящему за нее ухватились и поддержали Дочери Изабеллы. В особенности Бетси Вайге. Я думаю, ей нравится представлять, как она вырядится в свое жалкое черное платье и начнет сдавать карты или станет крутить колесо рулетки и приговаривать: «Леди и джентльмены, делайте ваши ставки, ПРОШУ вас, делайте ставки». Да им вообще-то всем эта идея вроде как пришлась по душе. Игра-то ведь по мелочи, совсем безвредная, но все равно им мерещится тут частичка сладкого греха и порока.

Вот только это не кажется безвредным преподобному Уилли, и он со своими прихожанами считает это в смысле греха вовсе не мелочью. Его вообще-то зовут преподобный Уильям Роуз, и он всегда недолюбливал отца Бригема, да и тот платил ему тем же (кстати, не кто иной, как отец Бригем, начал называть преподобного Роуза «Уилли Пароход», и преподобный Уилли об этом прекрасно знает).

Искры пролетали между этими двумя врачевателями душ и раньше, но заваруха с Ночью Казино, пожалуй, будет посильнее искр; это уже скорее похоже на полыхнувший пожар. Когда Уилли прослышал о том, что католики собираются провести ночь в Колумбус-холле за азартными играми, он подскочил так, что своей маленькой остренькой головенкой едва не пробил крышу. Он заплатил за эти листовки с «Рулеткой Дьявола» из собственного кармана, а Ванда Хемпхилл со своими подружками из кружка кройки и шитья рассовали их повсюду. С тех пор единственное место, где католики и баптисты ведут переговоры, это раздел писем в нашей маленькой еженедельной газете — там они рвут и мечут и грозят друг другу отправкой в преисподнюю.

Гляньте-ка вон туда, и вы поймете, что я имею в виду. Это Нэн Робертс, она только что вышла из банка. Она владелица закусочной «У Нэнси» и, наверно, самая богатая горожанка теперь, когда старый Папаша Меррилл отправился на большущий блошиный рынок на небесах. Она была баптисткой еще до рождения. А с другой стороны движется большой Эл Джендрон. Он такой ревностный католик, что святее самого папы римского, и Джонни Бригем — его лучший дружок. Теперь следите внимательно! Видите, как носы у них задрались кверху? Ха! Ну чем не картинка? Ставлю монеты против земляных орехов, что температура упала градусов на двадцать, когда они шествовали мимо друг друга. Как говаривала моя мамаша, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы...

А теперь гляньте вон туда. Видите машину шерифа, припаркованную на стоянке возле магазина «Видео»? В ней сидит Джон Лапойнт. Ему положено следить за теми, кто превышает скорость, — в городе быстрая езда запрещена, особенно когда заканчиваются школьные занятия, — но если вы заслоните глаза от солнца и посмотрите повнимательней, то увидите, что на самом деле он уставился на карточку, которую вытащил из своего бумажника. Отсюда мне ее не видно, но я знаю, что там на ней, так же хорошо, как девичью фамилию моей мамочки. Это снимок Джона и Салли Ратклифф на Фрайбургской ярмарке, который сделал Энди Клаттербак около года тому назад. Джон на снимке обнимает ее, а она держит в руках плюшевого мишку, которого он выиграл для нее в тире, и они выглядят такими счастливыми, что, кажется, вот-вот лопнут от радости. Но то, как говорится, дни былые; нынче же Салли помолвлена с Лестером Праттом, преподавателем физкультуры в колледже. Он истинный баптист, как и она сама. Джон до сих пор так и не оправился от утраты. Видели, какой он испустил вздох? Он здорово настроил себя против баптистов. Только тот, кто все еще влюблен (или думает, что влюблен), может так глубоко вздыхать.

Вы никогда не замечали, что все беды и неурядицы состоят из самых простых и обыденных вещей? Лишенных всякого драматизма. Позвольте, я приведу вам пример. Видите парня, поднимающегося по ступенькам здания суда? Нет, не тот, что в костюме; это Дэн Китон, наш глайный выборный. Вон тот, другой — чернокожий, в рабочей стеганке. Это Эдди Уорбуртон, ночной сторож в здании муниципалитета. Не отрывайте от него взгляда несколько секунд и понаблюдайте-ка, чем он занимается. Вот! Видите, как он замер на верхней ступеньке и поглядел в тот конец улицы? Я опять готов поставить доллары против земляных орехов, что он смотрит на станцию «Саноко». Владелец и управляющий «Саноко» — Сонни Джакетт, и между этими двумя кошка пробежала с тех самых пор, как Эдди два года назад пригнал туда свою машину, чтобы Сонни проверил, что там с приводным ремнем.

Я эту «тачку» хорошо помню. Обычная «хонда», ничего особенного, кроме того, что она была особенной для Эдди — первая и единственная новенькая машина за всю его жизнь. А Сонни не только плохо ее отремонтировал, но и запросил лишнего. Это с точки зрения Эдди. «Уорбуртон просто пользуется цветом своей шкуры и хочет поглядеть, сумеет ли он завысить мне счет». Вот версия Эдди. Вы же знаете, как это бывает, правда?

Ну вот Сонни Джакетт и потащил Эдди Уорбуртона в комнатенку судебных обжалований, и было много крику сначала в зале суда, а потом в холле перед залом. Эдди сказал, что Сонни обозвал его тупым Нигером, а Сонни сказал: «Ну, Нигером я его не обзывал, а в остальном все верно». В конце концов они оба остались недовольны. Судья заставил Эдди выложить пятьдесят баксов, что, по словам Эдди, было на пятьдесят баксов больше, чем следовало, а по словам Сонни, и не приближалось к достаточной сумме. Потом в новенькой «тачке» Эдди закоротило контакты и случился пожар, который кончился тем, что «хонда» отправилась на свалку машин возле шоссе № 5, а Эдци теперь ездит на «Олдсмобиле-89», который как бешеный жрет бензин. Эдди так и не выкинул из головы, что Сонни Джакетт знает об этом замыкании куда больше, чем когда-либо заикался.