«Особь-13 [СИ]»

Измайлова Кира

ОСОБЬ-13

— Рэтт, ну что ты опять залип? — окликнул Бак.

— Не залип, а выбрал хлебное местечко, — пояснил тот, не без труда выбираясь из толпы и показывая несколько зажатых в ладони кредиток.

— Не свети ими, дебил! Сколько раз говорить…

— Всё, всё, убрал!

— Не убрал, а отдал Джерри, а Джерри…

— Да помню я, помню, — махнул рукой Рэтт и огляделся в поисках самого младшего в их компании.

Джерри был шустр, неприметен и способен просочиться в любую щель и затаиться едва ли не на виду у охраны. Именно поэтому ему скидывали ворованные кредитки, которые Джерри уносил подальше и надежно прятал. И, что ценно, не пытался крысятничать, потому что знал — за это изобьют. Возможно, до смерти, потому как таких шустрых парней — пруд пруди, и желающих занять теплое местечко при вменяемых и не жадных старших среди них навалом. Ну и что ж, что те не входят ни в какую крутую банду, только платят кому надо за «крышу»? У них, может, прибыль невелика, зато каждый второй не норовит голову открутить…

— Марш отсюда, — скомандовал мальчишке Бак, и тот улетучился, на ходу рассовывая кредитки по карманам. — Рэтт, на что ты пялишься, а? Шею свернешь!

— Да ладно тебе, — отмахнулся тот, не переставая оглядываться. — Улов нормальный, а еще не вечер. Короче, дай посмотреть, я таких никогда не видел!

— На подиум лучше смотри, там хоть нормальные… Вон, вон, смотри, какая!

— Да они одинаковые все, — отмахнулся Рэтт. — Хотя… у этой да, сиськи знатные. Но на таких можно в сети пялиться, а этих нигде не показывали, я б знал!

— Ага, знал бы он… знаток выискался, — проворчал Бак, но тоже оглянулся назад, на громадный, от пола до потолка прозрачный цилиндр, подсвеченный всеми цветами радуги. — Слушай, пойдем отсюда, а? Меня от этой твари воротит! Это каким надо быть извращенцем, чтобы такое купить?

— Они не продаются, — просветил Рэтт, шмыгнув носом. — Я там в толпе слышал, какой-то толстый инопланетчик говорил, мол, приценивался, а его завернули, хотя он бешеные бабки сулил. Это типа только для привлечения внимания, и в частное владение — ни-ни, никому. Даже местным.

— Что, так-таки никому? — хмыкнул Бак, поглубже надвинув кепку.

— Ну… те, уж наверно, не на открытом аукционе такую экзотику покупают.

— Тоже верно… Да и ты прикинь, сколько стоит ее содержать? Она, наверно, жрет больше, чем мы с тобой, вместе взятые. И не абы что, а какой-нибудь спецкорм.

— Ага, или вообще живую рыбу, — со вздохом согласился Рэтт и почесал веснушчатый нос.

— Вот-вот. И в бочке ты эту тварь не поселишь, — заключил Бак. — И вообще, ты зубы ее видел? Так вот оголодает, сунешься погладить — без руки останешься. Такую только в бассейне держать или в этом вот аквариуме, а он, наверно, стоит, как звездолет! И вообще, что толку-то? Ну день будешь таращиться, ну два, а потом надоест, и куда ее девать? Ее даже трахнуть не выйдет!

— Да понятно, что ты мне на мозги капаешь? Помечтать нельзя… Хотя насчет трахнуть — это ты зря… — задумчиво произнес Рэтт. — Приспособы у них точно имеются. Вон, глянь на самца…

Он кивнул на другой аквариум — они были расставлены по всему огромному холлу, хочешь, не хочешь, а наткнешься взглядом. Трудно не увидеть такую громадину, да еще когда она светится так, что глазам больно!

— Не, знаешь, я лучше с тобой потрахаюсь, — присмотревшись, ответил Бак. — Хотя нет, с кем-нибудь другим, а то хрен знает, что тебе в башку взбредет… Так вот живешь с человеком который год и не знаешь, что он того…

— Да иди ты, я ж так просто, придуриваюсь, — сдал назад Рэтт, но украдкой снова посмотрел назад, туда, где в прозрачном аквариуме извивалась и переливалась всеми цветами радуги русалка. Самка.

— А ты не придуривайся, ты делом займись. Вон там, видишь, в центре… народу тьма, пошли… Да не на рыбин этих смотри, а по сторонам, рагон тебя заешь!

Особи-13 было скучно. На дежурстве часто бывает скучно, но отвлекаться нельзя, это она усвоила твердо.

Поначалу в новой пещере казалось интересно: Особь-13 никогда не видела столько двуногих сразу. Но рассматривать их не было смысла: они отличались только расцветкой волос, кожи и искусственных панцирей. Одежда, вспомнила она. Это называется одежда: у двуногих плохая терморегуляция и нет естественной защиты. Без одежды и оружия они почти беспомощны. Особенно не на твердой поверхности: на суше они хотя бы могут убежать, если есть, куда. В воде они только забавно бултыхаются и пускают пузыри.

Цвет двуногие менять не могут. Хотя нет, бывает, у них белеют или краснеют лица при перемене температуры или от сильных эмоций, но это хорошо заметно только у светлокожих. Зато по лицам легко понять, что испытывает тот или иной двуногий. И запахи они источают очень сильные. Конечно, через сверхпрочное стекло аквариума ничего нельзя обонять, но выражения лиц прекрасно различимы.

Вид Особей тревожит двуногих. Тревожит по-разному: кто-то испуган, кто-то заинтересован, кто-то скривился от омерзения, кто-то возбужден… Это хорошо, думает Особь-13, что запахи неощутимы. Наверняка в этой толпе стоит чудовищная вонь.

Срабатывает датчик, и она поворачивается всем телом, обвившись длинным гибким хвостом вокруг блестящего шеста. Сканирование… Результат получен.

Особь-13 вспыхивает ярче прежнего: спинной плавник пульсирует густо-лиловым с золотистой искрой, по хвосту пробегают сине-зеленые всполохи, головной гребень мерцает всеми оттенками красного.

Особь-6 в аквариуме напротив отвечает — сигнал принят и подтвержден. Трое без чипов. Не гости — аккредитации нет. Контроль, наблюдение — всё по инструкции.

Остальные отзываются согласными переливами цветов — сигнал принят…

Аквариумы расставлены так, что Особь-13 видит сразу шестерых соплеменников, это удобно. Сейчас не выйдет переговариваться звуками — это возможно только в открытом океане: что толку от голоса в замкнутом одиночном пространстве? Ультра- и инфразвук легко отследить. Жесты заметны. Остается только цвет.

Обычные двуногие не понимают этого языка, с ним знакомы только Посвященные. Но даже они не способны различить всех нюансов цветовой гаммы при передаче сообщений без своих приборов, и уж тем более не могут воспринять тонкостей общения, принятых между Особями. Особи прекрасно понимают речь двуногих, но сами почти не говорят — их речевой аппарат для этого не приспособлен. Да и зачем нужны длинные слова, если мерцание плавников в нужном цветовом диапазоне и с определенной частотой способно передать и информацию, и всю гамму эмоций?

Сегодня, к примеру, Особь-13 флиртовала с Особью-6, крупным, мощным самцом, единственным выжившим из первого десятка: остальные или были выбракованы Создателем, или погибли в ходе испытаний. Второй десяток оказался более успешным, брака не оказалось: всего одна Особь погибла на боевом задании. Другую уничтожили соплеменники в ходе внутреннего конфликта — пострадавшая претендовала на место альфа-самки, но переоценила свои силы и поддержку других самок. Тогда наказали всех… Особь-13 не любила вспоминать об этом.

Гораздо приятнее было думать об Особи-6; наблюдению за двуногими это никак не мешало, оно шло в фоновом режиме. Особь-6 знал об интересе Особи-13, а потому демонстрировал себя во всей красе. Зрелище было до крайности возбуждающим, и Особь-13 подумала о том, как хорошо будет вернуться в океан и спариться с Особью-6, как они делали это уже много раз. Может быть, Создатель даже позволит ей размножиться, как Особи-19: ту отделили от остальных, когда у нее заметно увеличилось брюшко.

Рэтт потолкался среди гостей аукциона, прилипших к самому большому аквариуму в центре холла: в нем сразу три… русалки, вспомнил он подходящее слово, исполняли синхронный танец словно бы под одним им слышимую музыку. Зрелище и впрямь завораживало: сильные гибкие тела сплетались в замысловатые конструкции, разлетались в стороны, выписывали невозможные для человека кульбиты. Всё это действо сопровождалось настоящим фейерверком: Рэтт с удивлением обнаружил, что подсветка у аквариума вовсе не цветная, это сами русалки поминутно меняют окрас, да так, что невозможно оторваться от этого буйства красок.

Он даже подумал: может, это дроиды? Разве могут живые существа несколько часов кряду вот так выкладываться по полной? Кто их разберет…

— Ты опять застрял? — прошипел над ухом Бак. — Давай, пора валить отсюда. Скоро народ расходиться начнет, вот с основным потоком и выйдем по-тихому…

— Да какое там расходиться! — возмутился Рэтт. — Еще только самых крутых петов распродали, не слышал, что ли? Еще часа четыре торги будут идти, как минимум!

— Вот-вот, сейчас кто уйдет, а кто в зал потянется, — мрачно сказал всезнающий Бак, снял кепку и пригладил непослушные вихры. — Хватит. Пенки сняли и будет. Завтра еще придем.

— Думаешь, завтра эти вот, — Рэтт кивнул на аквариум, — тоже будут? Или уберут их?

— Хорошо бы, оставили. Это нам на руку, все на них таращатся, а они… Слушай, правда, пойдем, а? — сам себя перебил вдруг он. — Мне все время кажется, что эти твари на меня пялятся. Как отвернусь — ну прям зудит между лопатками!

— Ты ж знаешь, я хорошо наблюдение срисовываю. Охрана вообще мимо нас смотрит, — помотал головой Рэтт, покосившись по сторонам. — Камеры если только, но…

— Не, это точно не камеры, живой взгляд, я будто не различаю… Не нравится мне это.

— Может, это Джерри? Сныкался где-то и…