«Тварь в зале»

Френсис Эзетон и Луис Филдер встретились в Кембридже, где завязалась их дружба, длившаяся почти до самой смерти. И на целом свете не было более разных личностей: доктор Эзетон в возрасте тридцати пяти лет стал единственным и главным специалистом в своей области, исследуя функции и заболевания головного мозга, а Луис Филдер в те же годы все еще находился на пороге великих свершений. Когда Эзетон, не отмеченный печатью гениальности, прилежным и непрерывным трудом достиг вершин своей профессии, Филдер, подававший большие надежды в школе, колледже и после выпуска, никак их не оправдал. По мнению его друзей, он обладал слишком живым характером, чтобы заниматься унылым осмотром пациентов и строить логические умозаключения. Луис был полон вопросов, пытлив и чрезвычайно любознателен. Его разум порождал блестящие идеи, с которыми он легко расставался, дабы они освещали путь другим. Но если присмотреться как следует, этих мужчин объединяла одна всепоглощающая страсть, а именно безграничный интерес к области неведомого — интерес, обеспечивающий, пожалуй, крепчайшую связь между отдельными представителями рода человеческого. Оба — до самого конца — были абсолютно бесстрашны, и доктор Эзетон сидел бы у постели жертвы бубонной чумы, чтобы документировать течение болезни для будущих врачей, так же самозабвенно, как Филдер изучал бы рентгеновские лучи на этой неделе, летательные аппараты на следующей и спиритизм неделей позже. Дальнейшая история, я думаю, говорит сама за себя, хотя и не объясняет всего произошедшего. Как бы там ни было, перед вами история, которую я прочел доктору Эзетону, расшифровав записи нашей с ним беседы. Повествование, конечно, ведется от его лица.

Вернувшись из Парижа, где изучал медицину под руководством Шарко, я открыл практику дома. Учение о гипнозе, внушении и исцелении с их помощью к тому времени получило признание даже в Лондоне, и публикация нескольких исследований на эту тему, вкупе с моими зарубежными сертификатами, позволили мне, едва появившись в городе, ощутить себя занятым человеком. Луис Филдер строил планы относительно начала моей врачебной карьеры (у него было множество идей на любой случай, и все они — оригинальные) и умолял меня поселиться не в твердыне докторов на «Хлороформ-сквер», как он называл ее, но ниже, в Челси, где пустовал дом, неподалеку от его собственного.