«Гонец [=Вестник]»

Гонец [=Вестник] (fb2) - Гонец [=Вестник] [The Emissary-ru] (пер. Татьяна Николаевна Шинкарь) (Брэдбери, Рэй. Сборники рассказов: 01. Темный карнавал - 8) 108K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Рэй Брэдбери

Рэй Брэдбери

Гонец

Ray Bradbury

The Emissary

© Перевод: Т. Шинкарь.

Мне кажется, чувственной восприимчивостью я не обделён: общаясь с кошками и собаками, при поглаживании остро ощущаю теплоту их тел, мягкость шерсти; в собачьей натыкаюсь на застрявшие в ней листья. Пёс — это ведь целая энциклопедия, правда? Стоит только потрепать собаку после её пробежки по осенней листве — и вся осень, целиком, у тебя в ладонях. Эта метафора пришла мне в голову сама собой: тогда я всё ещё держал дома собаку и возился с ней ежедневно. Учительница в рассказе — та же самая, что и в некоторых других (звали её мисс Джонсон); я учился у неё в пятом классе, а когда двадцатишестилетним вернулся в Уокиган, мисс Джонсон уже два года не было на свете, а мне лет было больше, чем ей в тот вечер. Взял вот и написал этот рассказ.

*Безумно красиво об Осени. Именно с большой буквы. Именно так величает её Брэдбери. Безумно красиво… С красками, оттенками, запахами и звуками.

Вообще очень горький, щемящий и трогательный рассказ.

Господин Стивен Кинг, а не этот ли рассказ вдохновил Вас на «Кладбище домашних любимцев»?

Мартин знал, что пришла осень. Пёс, вернувшийся со двора, принёс с собой запах холодного ветра, первых заморозков и терпкий аромат тронутых гнильцой опавших яблок. В его жёсткой курчавой шерсти запутались лепестки золотарника, последняя паутина лета, опилки только что спиленного дерева, пёрышко малиновки и первый побуревший лист с огненно-красного клёна. Пёс радостно вертелся около кровати, стряхивая на одеяло свою драгоценную добычу — хрупкие сухие листья папоротника, веточку ежевики, тоненькие травинки болотного мха. Конечно, пришла Осень. К нам в гости пожаловал диковинный зверь — Октябрь!

— Хватит, дружище, хватит!

Пёс примостился ближе к тёплому телу мальчика, отдавая ему собранные неповторимые запахи осени, её голых полей, тяжёлых туманов и аромат увядающих лесов. Весной шерсть пса пахнет расцветшей сиренью, ирисом и свежескошенной лужайкой, летом — фисташковым мороженым, каруселями и первым загаром. Но осень!

— Скажи, дружище, как там на воле?

И пёс рассказывал, а прикованный к постели мальчик слушал и вспоминал, какой бывала осень, когда он сам её встречал. Теперь его связным, его гонцом на волю стал пёс. Он был частью его самого, той ловкой и быстрой его частью, которую он посылал познать внешний мир, мир вещей и быстротечного времени. Пёс вместо него бегал по улицам городка и его окрестностям, к реке, озеру или ручью, или же совсем поблизости — в дровяной сарай, кладовую или на чердак. И неизменно возвращался с подарками. Иногда это были запахи подсолнечника, гаревой дорожки школьного двора или же молочая с лугов, а то свежеочищенных каштанов, перезревшей, забытой на огороде тыквы. Пёс везде успевал побывать.

— Где же ты был сегодня утром, что видел, расскажи?

Но и без рассказов было ясно, что видел пёс, гоняя по холмам за городом, где детвора самозабвенно кувыркалась в огромных, как погребальные костры, кучах опавшей листвы, приготовленной для сожжения. Запуская дрожащие от нетерпения пальцы в густую шерсть пса, Мартин, как слепой, пытался прочитать всё, что принёс ему гонец, побывавший на сжатой ниве, в узком овражке у ключа, и на аккуратном городском кладбище или же в чаще леса. И тогда в этот сезон пьянящих терпких запахов Мартину казалось, что он сам везде побывал.

Дверь спальни отворилась.

— Твой пёс опять набедокурил, Мартин.

Мать поставила на постель поднос с завтраком. Её голубые глаза глядели строго, с укоризной.

— Мама…

— Этот пёс везде роет землю. Мисс Таркин вне себя. Он вырыл очередную нору в её саду. Это уже четырнадцатая за неделю.

— Может, он что-то ищет.

— Глупости! Просто пёс излишне любопытен и всюду суёт свой нос. Если и дальше так будет, придётся посадить его на цепь.

Мартин посмотрел на мать, как смотрят на незнакомого и чужого человека.

— Ты не сделаешь этого, мама! Как же я тогда? Как буду я знать, что происходит вокруг?

— Значит, это он тебе приносит новости? — тихо промолвила мать.

— Он рассказывает мне всё и обо всём. Нет такой новости, которую бы он мне не принёс.

Мать и сын смотрели на пса, и на сухие травинки и цветочные семена, осыпавшие одеяло.

— Ладно, если он перестанет рыть норы там, где не положено, пусть его бегает, сколько хочет, — уступила мать.

— Пёс, ко мне!

Мартин прикрепил тонкую металлическую пластинку к ошейнику пса, она гласила: «Мой хозяин — Мартин Смит. Ему десять лет, он болен и не встаёт с постели. Добро пожаловать к нам в гости».

Пёс понимающе тявкнул. Мать открыла дверь и выпустила его на улицу.

Мартин, полусидя на постели, прислушивался.

Где-то далеко под тихим осенним дождём бегает его посланник. Его далёкий лай то и дело долетал до слуха мальчика. Вот он у дома мистера Хэлоуэя и, вернувшись, принесёт Мартину запах машинного масла и хрупких внутренностей часовых механизмов, которые чистит и чинит старый часовщик. Или это будет запах мистера Джекобса, зеленщика, пахнущего помидорами и загадочным пряным духом того, что таится в жестянках с интригующей наклейкой с изображением пляшущих чертенят. Этот запах иногда доносился со двора и щекотал ноздри. А если пёс не побывает у мистера Джекобса, тогда он обязательно навестит миссис Гилеспи или мистера Смита, или любого другого из друзей и знакомых, или они повстречаются ему на пути, и тогда он кого-нибудь облает, а к кому-то подластится, кого-то напугает, а кого-то приведёт сюда на чай с печеньем.

И Мартин слышит, как возвращается его гонец. Он не один. Звонок в дверь, голоса, скрип ступеней деревянной лестницы и молодой женский смех. На пороге — мисс Хэйг, его школьная учительница.

У Мартина сегодня гости.

Утро, полдень, вечер, восход, закат, солнце и луна совершают свой обход, а вместе с ним и пёс, добросовестно докладывающий затем о температуре земли и воздуха, о цвете и красках мира, плотности тумана и частоте дождя, а главное… о том, что снова пришла мисс Хэйг!

По субботам, воскресеньям и понедельникам она пекла пирожные с цукатами из апельсиновых корочек и приносила из библиотеки новую книгу о динозаврах и первобытном человеке. По вторникам, средам и четвергам он каким-то непостижимым образом умудрялся обыгрывать её в домино, а потом в шашки, и, чего доброго, говорила она, сделает ей мат, если они сразятся в шахматы. В пятницу, субботу и воскресенье они могли наговориться вдоволь, не умолкая. Она была такой красивой и весёлой, а волосы её были мягкими и пушистыми, цвета густого гречишного мёда, как осень за окном. Какой лёгкой и быстрой была её походка, как сильно и ровно билось её сердце, когда вдруг однажды он услышал его стук. Но прекраснее всего было её умение разгадывать тайну безымянных знаков и сигналов, что позволяло ей безошибочно понимать пса. Её ловкие пальцы извлекали из его шерсти все символы и приметы внешнего мира. Закрыв глаза и тихонько посмеиваясь, она перебирала жёсткую шерсть на спине собаки и голосом цыганки-вещуньи рассказывала о том, что есть и что ещё будет.

Но в один из понедельников в полдень мисс Хэйг не стало.

Мартин с усилием поднялся и сел на постели.

— Умерла?.. — не веря, тихо прошептал он.

«Умерла, — подтвердила мать. — Её сбила машина». Для Мартина это означало холод и белое безмолвие преждевременно наступившей зимы. Смерть, холодное молчание и слепящая белизна. Мысли, как стая вспугнутых птиц, взметнулись и, тихо шурша крыльями, снова сели.

Мартин, прижав к себе пса, отвернулся к стене. Женщина с волосами осени, мелодичным смехом и глазами, неотрывно глядящими на твои губы, когда ты говоришь, умевшая рассказывать о мире всё, что не мог рассказать пёс, женщина, чьё сердце внезапно перестало биться в полдень, умолкла навсегда.

— Мама? Что они делают там, в могилах? Просто лежат?

— Да, просто лежат.

— Лежат, и всё? Что в этом хорошего? Это ведь скучно.

— Ради Бога, о чём ты говоришь?

— Почему они не выходят, не бегают и не веселятся, когда им надоест лежать? Ведь это так глупо…

— Мартин!..