«Единорог»

— Да. Стена обрушилась, я увидел это, когда выехал на дорогу. Я направил машину прямо в море. Я выскочил, когда она упала в воду. Он не очень-то проворный, и я думал, что машина утонет прежде, чем он выберется. К тому же он не ожидал этого. Но он начал выбираться. И мне пришлось вернуться в море и втолкнуть его обратно в машину. Напор воды удерживал дверь закрытой, и машина утонула…

Мэриан закрыла лицо руками, когда он только начал говорить. Потом она убрала руки и посмотрела на дом. Пустые окна вбирали яркий солнечный свет, и дом казался охваченным пламенем. Никого не было рядом, кто бы мог услышать то, что довелось услышать ей.

Дэнис встал. Он протянул руку, и она ухватилась за нее, чтобы тоже встать. Его рука была твердой, жесткой, как железо. Мэриан видела машину, погружающуюся в море, испуганного человека, пытающегося выбраться.

— Ты так его ненавидел из-за того, что…

— Из-за того, что видел в прошлый раз. И из-за того, что боялся за нее сейчас. Итак, ты видишь, Мэриан, вот твое исцеление.

— Почему исцеление? — Она повернулась, чтобы прикоснуться к нему, взяв его снова за руку. Ей не хотелось, чтобы он подумал, будто она отшатнулась от него после того, что он ей рассказал. Она смотрела на него с благоговейным страхом.

— Я должен был только любить, а не ненавидеть. Мне следовало остаться с ней и страдать вместе с ней, рядом с ней. Иного пути не было, и я знал это прежде. Но я позволил себе обезуметь от ревности из-за ее поступков, и я был не верен ей, поэтому я виноват больше всех. Вся вина переходит ко мне. Вот почему я должен уйти один.

— Но разве это освобождает меня?

Он печально посмотрел на нее, ничего не отвечая, взял чемодан, а затем — более бережно — мешок, где находились рыбки.

Мэриан пристально смотрела на него, затем тихо сказала:

— Да, теперь ты становишься Ханной. — Она подошла к нему и после минутного колебания поцеловала шершавую материю на плече его пальто.

— Прощай, — он коснулся рукой ее щеки и отвернулся.

С тяжелым чувством Мэриан смотрела, как он идет по аду и выходит за ворота, громко лязгнувшие за его спиной.

Солнце становилось все более золотистым и окрасило склон холма в сверкающий шафрановый цвет.

Ее потрясли и напугали его слова, и в то же время она испытывала своего рода глубокое облегчение, которое, возможно, было всего лишь смирением. Всю свою жизнь она будет с небольшими изменениями проигрывать эту историю. После слов Дэниса у нее возникло странное чувство, будто все начинается сначала: насилие, дом-тюрьма, вина. Это еще существовало. Хотя Дэнис забирал все с собой. Он вобрал все это в себя и унес. Возможно, он завершит все для нее и остальных.

Мэриан медленно шла от края пруда. Она заметила, что одна из проволочных сеток не была положена на место, и толкнула ее ногой, возвращая в прежнее положение. Позже, без сомнения, прилетят птицы и съедят рыбу. Она медленно направилась к террасе.

На золотисто-желтом склоне холма появилась маленькая фигурка, карабкающаяся по тропинке вверх по направлению к болоту. Мэриан смотрела, как она удаляется. Это был последний отблеск света другого мира, в котором она так недолго и так неосознанно жила. Наблюдая за карабкающейся фигуркой, прилагая последние усилия воображения — проникнуть в мир Дэниса, одиноко идущего вперед со своими рыбками в руке и ясным сознанием того, что он совершил, — она припомнила рассказ о том, что в его жилах течет кровь фей, и не могла понять, был ли тот мир, в котором жила она, миром добра или зла, миром томительного страдания или игрой теней.

— О, Мэриан, вот ты где!

Она повернулась и увидела рядом с собой Алису, держащую на коротком поводке Таджа.

— Мне показалось, что все растаяли в воздухе. Где Дэнис?

Мэриан посмотрела на Алису, основательную, реальную, обычную. Милая Алиса! Она обхватила ее шею руками.

— Моя дорогая, — сказала Алиса, пытаясь ответить на объятие Мэриан и одновременно удержать Таджа, — с тобой все в порядке? Тебе необходимо перебраться в Райдерс. Думаю, я должна забрать тебя сейчас же. Я настаиваю.

— Ты очень добра, — сказала Мэриан, отпуская ее. — Но нет, я должна начать собираться. Думаю, мне следует довести здесь все до конца.

— Где Дэнис?

— Он ушел.

— Ушел?

— Да. Ушел к болоту, к цыганам, ушел…

Лицо Алисы застыло. Ее голос немного дрожал, когда она сказала:

— Понимаю. Я так и думала, что он уйдет. Но я хотела отдать ему Таджа. Это было бы правильным.

— Тогда поторопись, — сказала Мэриан. — Его еще видно. Он поднимается по холму, смотри, смотри. Как ты думаешь, Тадж побежит за ним, если мы его отпустим?

Они бежали через освещенный солнцем сад к воротам, а их длинные тени летели рядом. Фигурка на склоне холма была еще четко видна.

Алиса отстегнула поводок.

— Дэнис, Дэнис, Дэнис, — настойчиво прошептала она чутко слушающей собаке, показывая пальцем. Тадж заколебался: посмотрел на нее, оглянулся вокруг, понюхал землю и медленно пошел. Он семенил, принюхиваясь и оглядываясь назад. Затем побежал и скрылся в лощине. Немного позже далеко на склоне холма они увидели золотистую собаку, мчащуюся вверх в погоне за человеком, пока оба не пропали из виду в шафраново-желтой дымке у линии горизонта,

Алиса и Мэриан медленно направились к дому. Мэриан засунула руки в карманы, ища носовой платок, и наткнулась на письмо Джеффри. Достала его и распечатала.

Алиса говорила:

— Верхняя дорога сейчас более или менее расчищена. Но все равно это добрых полчаса до Райдерса. Я бы вернулась скорее, но мне пришлось подготавливать коттедж для старой миссис Скоттоу. Ты знаешь, ее дом разрушен во время наводнения. Я взяла с собой Кэрри и велела ей приготовить нам чай. Я привезла вишневый пирог. Надеюсь, в письме нет плохих новостей?

— Нет, нет, — сказала Мэриан, — хорошие новости. Мой друг сообщает о своей помолвке. Он собирается жениться на девушке, с которой я училась в школе. Они только что ездили в Испанию вместе…

— Прекрасно, — лицо Алисы было мокрым от слез.

Мэриан молча протянула ей свой платок. Да, теперь она вернется назад к реальному миру и будет танцевать на свадьбе Джеффри.

Глава 35

Эффингэм поплотнее закутался в пальто и вошел в зал ожидания. Нужно было еще немного подождать прихода поезда. В темной комнате горел небольшой огонь. День был серый, мрачный, в воздухе ощущалось приближение зимы.

Эффингэм покинул Райдерс два дня назад. После похорон он почувствовал, что не в состоянии оставаться в доме, и уехал, чтобы побыть наедине с собой в рыбацкой гостинице в Блэкпорте. Это пребывание оказалось любопытным и не лишенным приятности, вокруг ощущался праздник. Он прогуливался по набережной, наблюдая за рыбачьими лодками, и, размышляя, часами просиживал в баре. Он хорошо ел и в общем чувствовал себя лучше. Сегодня такси привезло его назад. Небольшая железнодорожная линия из Блэкпорта обслуживала только аэродром, поэтому пришлось вернуться на более северную станцию, проехав по дороге между Гэйзом и Райдерсом. При сером и дождливом, но тем не менее прозрачном свете он бросил прощальный взгляд на оба дома. Они сердито смотрели на него, как Сцилла и Харибда, но позволили проскользнуть мимо.

Отъезд Эффингэма из Райдерса был поспешным и нелепым. Он подготовил к нему Алису заранее своими туманными намеками. После долгой и мучительной процедуры похорон, когда неуклюжий, трясущийся кортеж, медленно продвигаясь по узким грязным дорогам, достиг маленькой отдаленной церкви, он, вернувшись в Райдерс, действовал с безумной скоростью, швыряя одежду в чемоданы и испытывая своего рода исступленное облегчение. Он был не в состоянии ни думать, ни чувствовать, ни пальцем пошевелить до тех пор, пока умерших благополучно не скроет влажная земля. Теперь, казалось, его воля к жизни вернулась к нему в избытке, и его решительность и целеустремленность даже возросли.

Накануне вечером у него состоялся разговор с Алисой. Это был странный, немного импрессионистский разговор. Они сидели на террасе, закутанные в пальто и пледы, потягивая перед обедом виски, глядя на постоянно исчезающий из вида Гэйз, на черные утесы, и каждый из них, казалось, продолжал прерывистый монолог. Эффингэм преследовал цель избавиться от Алисы как можно мягче и достойнее, целью же Алисы было — отпустить Эффингэма, не причиняя ему мучений и слез. Вместе это им удалось. Они как будто опустили находившийся между ними тяжелый груз на землю.

Алиса говорила: