«Книга клана Носферату»

Введение

Пищевая цепь

Вся музыка звучит одинаково для меня теперь. Сидя в еще одном многолюдном клубе в еще одну бессмысленную субботнюю ночь, я больше не беспокоюсь больше о том, что это – Новая волна, Старая волна, Готика, Индастриал или какой-нибудь дерьмовый техно-микс – я даже больше не могу сказать, что это. Снова бьющийся ритм сотрясает черные замерзшие окна ночного клуба, снова подтянутые молодые тела корчатся от громогласных звуков, и снова я пью свое водянистое пиво, рассматривая потную массу плоти перед собой, как и бесчисленное количество ночей до этого.

Черный в моде (он всегда в моде), поэтому я сижу в темном углу в черной кожаной юбке, которая неудобно облепляет мои широкие бедра. Когда я была молода, как другие женщины – девушки – которые сейчас находятся на танцполе, ноги были моим главным достоянием. Теперь у меня… да, вы понимаете. Большая задница, которая согревает стул в баре.

Я двигаю своими ногами туда и сюда на манер «завали-и-трахни-меня», а затем делаю еще один глоток пива. Когда я была младше, ночи вроде этой были приключением. Разумеется, теперь, когда мне за 30, эта шутка устарела, и я тоже. Моя утренняя смена, обработка чеков в банке в это милостью-Божьей-чертово воскресенье, будет через шесть часов. Я чувствую тиканье часов как будто бы это бомба внутри меня. Время бежит, крошка. Время бежит.

Улыбаюсь еще одному парню, который проходит мимо… надеясь, что он обернется и вернется… или надеясь, что не вернется. Где я неправа? Не поймите меня неправильно, найти компанию на несколько часов не проблема. Когда вы ниже своих стандартов, все возможно. Но в эти бесчисленные субботние ночи я начинаю думать, что исчерпала себя после того, как мне исполнилось 19. Кто бы не собирался в клубе, я всегда изгой из-за своих возраста и внешности – я охочусь за тем, что могу склевать лишь на самом дне, в самом конце пищевой цепи. Я не могу конкурировать со всеми эти худыми маленькими Барби, которые находятся вокруг меня.

Барби и ее друзья надели много черного сегодня, подражая архаичному ретро-стилю, от которого я отказалась, когда мне было 14. Возможно, это снова круто, а я даже не знаю об этом – о Боже. Неужели я настолько стара? Неужели это действительно так видно? Только не по той одежде, которую я ношу. Мой макияж практически безупречен – бледное белое лицо и губная помада, черная как Смерть. Мои волосы раскрашены на манер Королевы готов, о которой собравшиеся сегодня детки даже не помнят. На мне даже надеты мои счастливые трусики, правда, их удача давным-давно закончилась. Как раз когда я начинаю потеть от жары и отчаянной энергии клуба, я замечаю, что как раз настало то время, когда я раз в неделю и использую единственное годное умение, которое у меня осталось. Я танцую.

Когда начинается движение, все мои сомнения улетучиваются. Я не забочусь о том, насколько это претенциозно – повторять одни и те же движения в течение каждой недели, повторять в тысячный раз в еще одном унылом ночном клубе. Я забываю об этих клубах, об этом обволакивающем университетском духе, который окружает меня. Звуки, слабо похожие на индастриал, пронзают мой череп, но я не особенно думаю об этом. Я только надеюсь на то, чтобы пришел кто-то и забрал меня от всего этого, и чтобы он сделал это побыстрее. Если мой танец не сработает, я знаю, как закончится этот вечер: я притащусь домой к своим котам, прочитаю еще парочку пикантных отрывков из какого-нибудь эротического романа и начну мечтать о том, чтобы убить себя. Кто-нибудь, пожалуйста, закончите это.

Краем глаз я замечаю, что мои движения привлекли кого-то. Черные волосы, черные штаны, футболка с группой, которую я даже не знаю, и ботинки, за которые можно умереть. Он идет по танцполу, прямо ко мне, двигается так, как следует, несмотря на маленький серебряный анкх, который он носит на шее. Как давно это вышло из моды? И он все еще носит темные очки в помещении. Неудачник

Прямо как я.

Он проходит мимо маленького тощего парня-позера, затем неожиданно поворачивается ко мне спиной, чтобы шокировать этого сосунка. Парень подпрыгивает, роняет свой напиток и устремляется к двери. Да, я знаю это движение. Он думает, что он Демон-любовник, а я думаю, что он слишком заигрался со всеми этими готическими штучками. Как и я, честно говоря. Но неудачник он или нет, он такой милый…

Несколько Барби пытаются привлечь его внимание, но он действует так, как будто знает, что я смотрю на него. Согласится, чтобы он трахнул меня из жалости? Я думаю. Хватит. Он подходит. Мой танец слишком затянулся, я даже не знаю, какая песня сейчас играет, да и не важно. О боже, должно быть это ночь ретро – они снова играют « Tin Omen». Он позирует передо мной и что-то говорит. Я даже не слышу его: я просто смеюсь и продолжаю танцевать. Он такой милый, что даже дождался того времени, когда я стала собираться домой. К кому домой? Меня больше не беспокоит это, потому что я пьяна от чрезмерной выпивки и того, что рядом со мной Демон-любовник находится рядом со мной. Держит меня. Я далась слишком легко, и меня это не беспокоит. Что-то не так, проносится у меня в голове, и в то же время я хочу, чтобы это случилось.

Намного позже мы покидаем танцпол. Две выпивки и вихрь плохой ретро-музыки позади, он выводит меня наружу, и я рада этому. Все что угодно, лишь убраться отсюда. Страсти, которые я чувствовала 10 лет назад, возвращаются, но они больше не удивляют меня. Я слишком много танцевала сегодня, слишком много двигалась, поэтому я просто позволяю ему проводить меня до его машины. О – спортивная машина. Цвет меня удивил.

Я иду и хихикаю, считая время, которое мне нужно, чтобы опустится на сиденье, балансируя на каблуках. Ремень безопасности застегивается, и я поправляю свою черную мини для максимального эффекта. Он моментально садится на место водителя, и я позволяю, чтобы все произошло слишком быстро. Ремень безопасности больше не нужен… он отстегивает меня и… волна адреналина захлестывает меня, когда он начинает целовать меня в шею, вжимая в кожаное сиденье. Вжимая слишком сильно.

Это сон. Который быстро превращается в кошмар. Я истекаю кровью.

***

Честно говоря, я не могу вспомнить, что произошло дальше. Я думаю, что то, что я чувствовала в течение нескольких следующих минут было довольно эротично. Возможно, еще мне было очень страшно, я чувствовала нечеловеческую силу и, в конце концов, мне было просто больно. Я онемела. Это было нормально. Я потеряла много крови. Очень много крови, она стекала с лица мальчика-любовника, с его губ, с моих губ? Я не знаю. Случилось что-то ужасное, потому что я помню, что когда смотрела на его лицо, оно уже не казалось мне таким милым.

Возможно мой разум все же сумел понять, что он нечто чудовищное. Когда мы оказались снаружи, он стал пахнуть ужасно – я не могла выносить этот запах. Когда все это началось, Демон-любовник ушел, оставив меня с Демоном, который увивался возле моего бессознательного тела. В моем разуме он запечатлелся как нечто из этих старых немых фильмов. Серая кожа, острые зубы, длинные когти. И запах. Он пах как мертвец, и был таким же холодным и ужасным. Или все это исходило от меня?

И что же со мной сейчас? Пол подо мной очень твердый. Холодно. Очень холодно. Внутри у меня все сжалось, моя кожа ужасно зудит, в горле у меня пересохло и… я чувствую жажду. У меня мельтешит в глазах. Затем я делаю самую большую ошибку в своей жизни, даже большую, чем когда я села в эту спортивную машину. Я открываю глаза.

Знаете ли, когда мне было 14, у меня была мечта, что однажды придет Лестат и заберет меня от всего этого. Вы бы могли определить по одежде, в которую я оделась в эту ночь, что я мечтаю о вампирах, и Демон-любовник смог. Не удивительно, что его действия были так тщательно спланированы. Я бы никогда не подумала, что все произойдет именно так.

Передо мной было прекрасное зеркало, примерно 20 футов в ширину. Мои толстые бедра теперь были моей самой маленькой проблемой. Мои волосы цвета вороньего крыла, которые раньше даже не нужно было расчесывать, теперь представляли из себя грязную, тусклую мешанину, которая прядями свисала с моей головы. Мои жемчужные зубы, которые я старательно чистила два раза в день, гнили на моих глазах. Участки кожи разлагались, сжимались и медленно превращались во что-то вроде чешуи рептилии. Сколько раз я раньше вглядывалась в свое лицо, чтобы найти на нем маленькую точку или прыщик? Теперь это все бесполезно. Бесполезна шелковая блузка, которую я купила (как же давно?) теперь сворачивалась на груди, мои ноги усыхали под кожаной мини-юбкой, мои глаза проваливались в мои глазницы, и все это было уже слишком для меня.

А потом я поняла. Что больше не дышу.