«Война в двадцатом веке»

Salamandra P.V.V.

I

Мобилизация

Первая половина 1945 года выдалась исключительно мирной. За исключением обычных происшествий, то есть небольшой трехмесячной гражданской войны в Дунайской империи, американского нападения на наши берега, отраженного нашим доблестным подводным флотом, и китайской экспедиции, вдребезги разбившейся о скалы Корсики, в жизни Европы царило полнейшее спокойствие.

25 июня 1945 года мой друг Фабиус Молина, житель Тулузы, достопочтенный рантье и приятнейший во всех отношениях малый, безмятежно отдыхал, покуривая сигарету, перед большими распахнутыми окнами, выходящими в сад, откуда доносились ароматы цветов и веяли ветерки Пиренеев. Фабиус изрядно устал, ибо вот уже два дня паковал вещи, готовясь к сезону морских купаний, каковой намеревался провести на пляжах норвежского побережья.

Молина был так занят своими приготовлениями, что даже не успел прослушать телефонные газеты; с немалым удивлением узнал он из полуденного выпуска 25-го июня, что за последние два дня возник повод к войне и розовый политический горизонт застило непроглядно-черное облако. Тем более грозным казалось то, что конфликт был вызван сугубо финансовыми причинами — вопрос состоял в таможенных тарифах и откровенно касался национальных интересов; коммерция есть коммерция, и в наши дни торговые соглашения навязываются артиллерийским огнем.

— Поглядите-ка! — подумал Молина. — Надеюсь только, это не испортит купальный сезон!

Не успел он докурить сигарету, как телефонограф произнес:

«Приказ о мобилизации.

Господин Молина Фабиус назначается канониром 2-го класса 18-й территориальной аэросекции, 6-й эскадрильи. Сегодня, в 5 часов, ему надлежит явиться на аэронеф “Ястреб”[1], пребывающий на высоте 3,200 метров над Понтуазом».

— Черт побери! — вскричал Молина, вскакивая на ноги, — почти десять часов!.. у меня совсем нет времени!.. Плакали в этом году морские купания!

Привыкший к внезапным отъездам, Молина спешно телефонировал несколько прощальных слов, сложил бумаги и, открыв ящики, нашел свое военное снаряжение в полном порядке. Сорок пять минут спустя Молина, втиснутый в лосины и перетянутый ремнем френч, с автоматическим револьвером и саблей на поясе и висевшим на перевязи кислородным баллоном, вместе с многочисленными попутчиками очутился на станции парижской ветки подземной железной дороги.

Специальный поезд домчал мобилизованных до Парижа. В десять минут пятого, немного ошеломленные, они высадились на центральном вокзале. Аэронефы подняли войска в воздух, и ровно в пять часов пополудни авиасолдаты, направлявшиеся на «Ястреб», ступили на палубу воздушного корабля.

Капитан «Ястреба» собрал людей и в нескольких скупых фразах, исполненных патриотического трепета, сообщил им, что война будет объявлена точно в полночь. Команда торопливо разошлась по боевым постам. Время от времени капитан появлялся в рубке. Внезапно, по сигналу снизу, лейтенант нажал на кнопку, электрический двигатель пришел в действие и «Ястреб» рванулся вперед, увлекая моего приятеля Молина к славе.

На рассвете тошнотворный запах заставил Молина вскочить с гамака, и он вышел на мостик «Ястреба». Воздушный корабль пробирался сквозь густой туман.

Эскадра пролетала над дивизионом аэрозаградителей, которые рассеивали над границей непроницаемый туман, предназначенный для сокрытия военных операций.

II

Передвижные блокгаузы

Фабиус, опираясь о поручень «Ястреба» и оцепенев от головокружительной быстроты событий, погрузился в полусон; ему чудилось, будто он оказался на морском берегу.

— Захватил ли я купальные костюмы? Черт побери! Только сшитые на заказ купальные трико можно назвать изящными…

Выстрел из пушки, прозвучавший чуть ли над ухом, самым жестоким образом вернул его к действительности. Фабиус открыл глаза и увидел внизу, на расстоянии 600 метров, отряд вражеских передвижных блокгаузов, остановленных на своем пути туманом. Свисток инженера призвал команду «Ястреба» на боевые посты; эскадрилья мгновенно перестроилась, корабли выстроились в линию, чтобы атаковать вражеский отряд с фронта и фланга. Противник тем временем до предела напрягал электрические двигатели, надеясь скрыться. «Ястреб» и пять других аэронефов ринулись на врага и схватились с неприятелем вплотную.

Фабиус, второй канонир орудийного порта, передавал снаряды заряжающему и не видел подробностей сражения; но вдруг заряд картечи угодил прямо в амбразуру и поразил наводчика и весь остальной расчет — лишь Молина остался невредим. Не медля ни секунды, он подскочил к заряженному орудию, с превеликим хладнокровием навел его и выстрелил. За пушечным выстрелом последовал чудовищный взрыв и вражеский блокгауз разлетелся на куски.

Туман мало-помалу разошелся, и взгляду открылся весь ужас битвы. С дюжину блокгаузов были уничтожены; остальные вяло сопротивлялись, однако внизу, на земле, дымились обломки двух аэронефов.

Сильно пострадавший «Ястреб» спикировал на группу блокгаузов и принялся расстреливать их экипажи, которым пришлось сложить оружие. Все было кончено: лишь немногие вражеские блокгаузы сумели укрыться в лесу, и аэронефы были вынуждены прекратить преследование. Команды «Ястреба» и нескольких других аэронефов, поврежденных в бою, были распределены по трофейным блокгаузам и отправлены вперед. Фабиус, получивший за храбрость звание суб-инженера, принял под свое командование ведущий блокгауз.

На полной скорости — вперед! Около девяти утра блокгауз, мчавшийся так стремительно, словно за ним кто-то гнался, без усилий прорвал укрепления опорного пункта, охраняемого женской территориальной бригадой врага, мобилизованной для поддержки 1-й и 2-й линий войск, состоявших из мужчин в возрасте от 17 до 50 лет. Этих неопытных воительниц ждал неприятный сюрприз! В мгновение ока они были разоружены, и город был взят.

Увы! оккупации города не суждено было долго продлиться. Вовремя перерезать все телефонные провода оказалось невозможно, и противник, будучи предупрежден, решил покончить с отважным маленьким отрядом, осмелившимся забраться так далеко.

Около полуночи вражеский батальон в сопровождении блокгаузов, остановившихся в нескольких километрах от города, незаметно проник в предместье. Друг за другом скользили по улицам люди, одетые в форму химических войск; поверх мундиров на них были фартуки, головы и шеи прикрывали кожаные шлемы. Бесшумно, на террасе сада, они собрали странные и таинственные инструменты, скрепили разобранные части, подсоединили трубки; и через десять минут, когда полевая химическая батарея была готова к стрельбе, они опустили забрала, наглухо закрыв свои шлемы, заняли боевые посты и принялись ждать приказа командира.

Одна за другой четыре бомбы с удушающим газом описали в небе короткие дуги.

III

Город застигнут врасплох

Товарищи Фабиуса отдыхали, расположившись вокруг лагерных костров. Часовой, заметив что-то подозрительное в темноте, хотел было поднять тревогу, когда первая бомба разорвалась, выпустив зеленоватое облако. Громкий крик, немного дыма… Последовали еще три бомбы. Наступила полная тишина. Костры бивуака погасли, и пелена смерти покрыла все; даже несчастные жители, остававшиеся в городе, мгновенно задохнулись в своих домах! Подобные эксцессы на войне случаются, к чему нас приучили недавние успехи науки.

По счастливой случайности, Фабиус, страдая от голода и жажды, отправился на поиски пропитания и в момент взрыва спустился в подвал, полностью огражденный от доступа воздуха извне. В отличие от своих спутников, он избежал удушья, но пролежал тридцать шесть часов без сознания, без пищи и воды!

В это время генеральный командующий вооруженных сил, получив известие о том, что город вновь перешел в руки неприятеля, выслал отряд воздушных торпедоносцев дальнего радиуса действия — модели 1944.

Торпедоносцы, спрятавшись в перьевых и кучевых облаках на высоте 3,000 метров, терпеливо ждали, пока первые вечерние тени не упали на город. Затем они завели моторы, бросились вниз с небесных высот и, выйдя на прицельное расстояние, выпустили свои ужасные снаряды. Внезапно весь город, сорванный с места, приподнялся над землей, вспучился, пошел трещинами и взлетел на воздух.

К счастью, Молина, по-прежнему не приходя в сознание, вместе с некоторыми легкими обломками быстро пролетел сквозь подвал и тем спасся от потока огня; дымный столб вынес его наружу; немного опаленный, он вдруг очнулся и отчаянно вцепился в какой-то предмет, который нащупал рукой. Предмет оказался флюгером, подброшенным в воздух вместе с ним. Движение вверх прекратилось, и в одно тревожное мгновение Молина почувствовал, что вот-вот начнет падать. Тридцатью секундами позднее он ощутил резкий холод.

IV

Наступательные медицинские войска

Пролежав несколько секунд без сознания на дне реки, Молина пришел в себя и, оглушенный и оторопевший, с трудом вынырнул на поверхность. Он поплыл прямо к берегу, где ему удалось спрятаться в камышах.

Ближе к вечеру на берегу появились вражеские химики и принялись с наслаждением купаться в реке. Молина выбрался из воды, завладел мундиром одного из солдат и присоединился к патрулю, возвращавшемуся в накрытый куполом форт. Унтер-офицер велел ему сторожить обширный зал. Здесь командиры наступательных медицинских войск, состоявших из инженеров-химиков, медиков и фармацевтов, обсуждали заряды, которые предполагалось заложить на пути французской армии: двенадцать мин с концентрированными миазмами, а также микробами злокачественной лихорадки, кожного сапа, дизентерии, кори, острой одонталгии[2] и прочих заболеваний.