«Голос»

Ирин КаХр

Голос

проснуться в темноте от странных чавкающее-щёлкающих звуков

щёлк – чав

щёлк – чав

и даже страшно протянуть руку, чтобы включить свет

просто лежишь в жуткой прожирающей сознание пустоте

и вслушиваешься в продолжающееся

шёлк – чав…

лишь когда глаза привыкают можно различить

что-то тёмное на самом краю кровати

понимание острое

как зубы существа грызущего ногти

шёлк – чав…

пытаешься двинуться

тело словно парализовано

не слушается

безвольные руки

отяжелевшие ноги

стянутая болью словно обручем – голова

шёлк – чав…

дёргаешься

лишь в мыслях

сил пошевелится нет

а мысли и страх слишком громкие

и существо оборачивается

в окружающем полумраке ясно чувствуется взгляд

отливающих зеленью фосфоресцирующих глаз

хочешь закричать

напрягая до предела связки и мышцы шеи

но не раздаётся ни звука

лишь пропадает тяжесть на стопах

переместившись на колени

ужас прошивает мозг ультразвуком

и одна из рук подтолкнутая его истеричным импусом вскидывается вверх

к включателю ночника

– здесь они тоже растут!

слышишь в последний момент

Свет залил спальню мгновенно, и Юлька подскочила на кровати. С туалетного столика застигнутая за какими-то своими кошачьими делами молнией слетела Маркиза, по пути опрокидывая флаконы с духами. Вроде бы ничего не разбила.

Впрочем, всё равно… Потом можно будет её отлупить, а сейчас…

Пытаясь унять сердцебиение, девушка огляделась. Никого и ничего. Подвигала ногами, с облегчением ощущая легкость и свободу.

"щёлк– чав"

Вспомнив, она откинула одеяло, подтягивая стопы. Ничего. Кроме идеального педикюра, который она сделала ещё вчера. Аккуратные ноготки с белой полоской, в лучших традициях французской моды, там, где она почти ожидала увидеть обгрызенные до мяса пальцы.

Юлька упала на подушки. Зажмурилась и задержала дыхание. Старый способ успокоится. Вроде бы помогло. Обезумевшее от страха сердце больше не пыталось вырваться, и постепенно замедлялось. Отдаваясь остатками тянущей боли в спину.

Блин! Давно ей не снились кошмары.

Повернувшись набок, девушка посмотрела на электронные часы в книжном шкафу, и в окно. Три часа ночи. Ещё слишком темно и даже ближайшие дома терялись в полумраке, выделяясь лишь отдельными яркими квадратиками. Где-то там, незнакомые люди собирались на работу. Ночь их не пугала.

Раньше её тоже.

Но не сегодня. И казалось, она даже не сможет больше уснуть.

Хотя… Вытянувшись, пободалась с подушкой, удобнее устраивая голову, и едва закрыв глаза, провалилась в сон. В этот раз без сновидений.

Утро наступило само. Без будильников, и чужих звонков. Со странным чувством усталости.

Обычно Юля чувствовала себя так, просыпаясь в сумрачные дождливые дни. Когда совсем не хочется не то что вставать, а даже высовывать из-под одеяла нос. Но сейчас спальню заливал яркий солнечный свет, и навалившейся апатии причин не находилось.

Девушка всё же встала. Накинула пеньюар, дошла до ванной.

Лишь выйдя из душа, почувствовала себя много бодрее. День перестал казаться сумрачным. Разве что немного скучным. Без работы.

Пожалуй, главная новость дня, у неё выходной, а она даже не помнит, как его получила. Вроде бы именно сегодня у них намечалась первая пробная запись нового альбома. Чтобы убедиться, хватало одного взгляда на настенный календарь в кухне. Где сегодняшнее число выделялось ярким поцелуем. Юлька отлично помнила, как услышав замечательную новость об альбоме, на эмоциях чмокнула на бумаге заветную дату, отметив ярким ореолом губной помады.

Только если она всё правильно помнит, то почему она дома, ей никто не звонит, не орёт на неё, что она проспала, и что типа с таким отношением она когда-нибудь опоздает даже на собственные похороны. Да уж юмор у Алексея Кониныча, ну то есть Константиновича, – закачаешься.

Юля набрала менеджеру.

Но ответил не он сам. Лишь наговорённая на автоответчик запись.

– Вопросы относительно проектов с Юлией Вольской вы можете задать по телефону… – далее следовал длинный номер телефона отдела по связям с общественностью. Девушка усмехнулась. Знакомый текст. Такое Кониныч ставил на рабочий номер как раз на выходные. Чтобы его зря не дёргал кто попало.

Девушка сбросила вызов и набрала второй номер.

«Абонент находится вне зоны доступа»

Да? Странно. Впрочем, если он у них действительно выходной, о котором она забыла, может опять  подался к родителям жены на дачу? Дикий на работе, в редкие часы отдыха он предпочитал возиться в саду среди своих роз.

Ну, что ж… Выходной так выходной.

Стоит развлечься, а новый график выяснить можно потом. Может Кониныч вечером отзвониться, чтобы напомнить. Помня её патологическую забывчивость относительно чего угодно, кроме разве что текстов песен, он делал это постоянно.

Забрала из зала ноут. Оставила загружаться на кухонном столе, а сама сунулась в холодильник. Есть не хотелось. Но заставляла навязанная менеджером привычка – завтракать обязательно. Только ничего съедобного не нашлось. То есть еда типа имелась, но желание её съесть убивала на корню. Просроченные на неделю йогурты, вздувшийся пакет кефира, заветрившийся кусок сыра, одно сырое яйцо с трещиной, покрывшиеся неприятной слизью кочан пекинской капусты и помидор.

Вот ведь точно, вчера вернувшись из поездки она даже не заскочила в магазин, чтобы чего-нибудь купить.

Значит будет её любимый завтрак!

Сваренный в турке кофе и шоколад, который никогда не портиться и от долгого лежания лишь приобретает ценность как вино.

Но мило посидеть перед ноутом с чашечкой любимого напитка не получилось. Нет, кофе она сварила и даже отыскала запрятанную плитку Бабаевского шоколада. В этом плане всё здорово. Вот только ноут не включился. Вернее, включился и выдав злополучный «синий экран» погрузился в кому, без признаков жизни.

В кухню вошла Маркиза.

Пройдя мимо хозяйки она сунулась к своей тарелке. Пустой. И даже в мисочке для воды остались лишь белые полосы от испарившейся влаги.

– Прости, милая! – повинилась девушка, подскакивая. – Я сейчас!

Но пакетики корма кончились, а разбитое яйцо, как и старый кефир, давать кошке Юлька побоялась. Поэтому просто налила свежей воды.

Но Маркиза обиделась. Принюхавшись к поставленной чашке, она укоризненно оглянулась. И вильнув хвостом драматично удалилась, гордо увернувшись от протянутых рук.

Оставалось одно. Если не ради себя, так ради кошки топать в магазин. Но одной жутко как не хотелось. Удивительное дело. Обычно Юлька легко срывалась с места. Хоть на прогулку, хоть на работу. А уж ходить по магазинам? Ну кто не любит шоппинг? Пусть хоть и за покупками.

– Алло, Марин? – набрала девушка новый номер, но на её приветствие отозвался автоответчик сети. «Абонент разговаривает, вы можете дождаться окончания разговора или перезвонить позже!»

Наверно уже с кем-то договаривается, улыбнулась Юля. Маринка работала вместе с ней в одной компании. Правда, дела у неё складывались не так уж и хорошо. Вроде и голос неплохой, и внешность не подкачала. Только компания упорно не хотела подвигать её как певицу оставляя на подпевках, или вообще отдавая на откуп озвучек дурацких рекламных роликов. Юля же всеми силами старалась помочь подруге, слишком мягкой и, казалось бы, совсем не амбициозной, отчего и не могла засветиться самостоятельно.

Набрала снова.

«Абонент временно недоступен, вы можете оставить сообщение!»

А что, это вариант!

– Марин, привет! – быстро надиктовывала Юля на автоответчик, кидаясь в комнату и открывая шкафы, в поисках одежды на выход. – Это Вольская, Кониныч мне сегодня выходной дал, видимо наверху решили, что нужно отдохнуть после поездки. Предлагаю отпраздновать это в нашем любимом кафе, за парой тирамису, и двойным кофе! Буду там через полтора часа.

Она опоздала буквально минут на десять. Марина уже была на месте. Сидела за их любимым столиком, в компании чашки кофе и пирожного, а ещё книги. Старой, в потрёпанном переплёте. Одной из тех, что лежали возле каждого из столиков в этом кафе, похожем на крохотную библиотеку.

– Марин, привет! – радостно крикнула девушка буквально от входа, и даже попыталась поднять руку увешанную пакетами, чтобы махнуть. Подруга подняла голову на зов. Но не улыбнулась, и не помахала в ответ. Лишь поправила тёмные очки, которые внутри затемнённой кофейни выглядели неуместно, и опустила взгляд обратно к чашке.

– Ну, прости! – начала Юля, садясь напротив и сгружая пакеты под столик. – Не могла удержаться. Я так редко добираюсь до магазинов. А там сегодня была распродажа…

Но подруга даже не взглянула на неё. Продолжая смотреть на остатки расползшейся сливочной пенки в кофе. И лишь её тонкие кисти не раз участвовавшие в рекламе различных косметических средств лежали на столе чуть подрагивая, словно Марина едва сдерживается от злости. Юля смущённо замолчала. Но быстро сообразила, что вина видимо не только в опоздании, и главное, что молчанием ничего не исправить.