«Ахилл носит хаки»

Владимир Привалов

Ахилл носит хаки

– Не Грэг, воля твоя, конечно. Пусть ты и музыкант, но… – водила крутанул баранкой, объезжая глубокую рытвину. – Но с этим чудом тебя на борт не пустят. Кто такую гробину потащит?

– Рояль не гробина, – поджал губы Грэг.

«Рояль ведь не гробина? Верно, Бэл?»

– Да ты не обижайся, – захохотал водитель. – Дольше проживешь…

Грэг промолчал. Вокруг лежала пустыня, унылая и безрадостная, как уставшие лица попутчиков позади.

– Смотреть нечего, – сверкнул улыбкой дальнобой. – Одни камни кругом. Не ездил здесь раньше?

– Нет, – соврал Грэг.

Громкий голос сбивал с толку, мешал настроиться, уйти в себя. За всё нужно платить, вот и езда в просторной кабине имела свою цену. Грэг покосился в темноту кузова, но рояля не разглядел.

– Старая дорога повеселей была. Зелень, речушки… – пояснил шофер и замолчал, уткнувшись в горизонт.

В горле ссохлось, и Грэг кашлянул.

– Чего ж там не поехали, раз веселей?

– Чего здесь едем, не там?

– Ты, пианист, совсем чокнулся? С каких краев? – возмутился шофер и притормозил. Шоссе изгибалось затяжным поворотом.

– С Канваса, – вновь соврал Грэг.

«Чего уж там. Верно Энтони говорил: врать придется много».

– А-а, – махнул рукой водила. – Возил я и оттуда. Канвас… Вы в наших делах ни уха ни рыла. В твоем штате ведь база, да? Вояки на поляну встали?

– Ага, – кивнул Грэг. – Они.

– И чего тебе не жилось? Где военные – там порядок. Я б ни за что не уехал. Нужна она тебе, та Эвропа?

«Свет идет с Востока. А где военные – там война».

Грэг вспомнил няньку-Энтони в неизменной форменной рубашке.

– Мне Эвропа даром не нужна. Галлия эта, Тевтония. Трещат, что у них войны не случилось…Кто в такое поверит? Сказки это, полудурки, – гаркнул водитель. – Коламбия, значит, в клочья, а там тишь да гладь? Не бывает такого!

Грэг пожал плечами.

– Это же хорошо: едут и едут люди в гавань. Зато у тебя работа есть.

Дальнобойщик промолчал, выводя грузовик из поворота. Впереди Грэг разглядел грунтовку, уходящую в пустыню, и вытер вспотевшие ладони.

– Работа… – раздался резкий стук и стекло покрылось густой сетью трещин.

Владимир Привалов

Ахилл носит хаки

– Не Грэг, воля твоя, конечно. Пусть ты и музыкант, но… – водила крутанул баранкой, объезжая глубокую рытвину. – Но с этим чудом тебя на борт не пустят. Кто такую гробину потащит?

– Рояль не гробина, – поджал губы Грэг.

«Рояль ведь не гробина? Верно, Бэл?»

– Да ты не обижайся, – захохотал водитель. – Дольше проживешь…

Грэг промолчал. Вокруг лежала пустыня, унылая и безрадостная, как уставшие лица попутчиков позади.

– Смотреть нечего, – сверкнул улыбкой дальнобой. – Одни камни кругом. Не ездил здесь раньше?

– Нет, – соврал Грэг.

Громкий голос сбивал с толку, мешал настроиться, уйти в себя. За всё нужно платить, вот и езда в просторной кабине имела свою цену. Грэг покосился в темноту кузова, но рояля не разглядел.

– Старая дорога повеселей была. Зелень, речушки… – пояснил шофер и замолчал, уткнувшись в горизонт.

В горле ссохлось, и Грэг кашлянул.

– Чего ж там не поехали, раз веселей?

– Чего здесь едем, не там?

– Ты, пианист, совсем чокнулся? С каких краев? – возмутился шофер и притормозил. Шоссе изгибалось затяжным поворотом.

– С Канваса, – вновь соврал Грэг.

«Чего уж там. Верно Энтони говорил: врать придется много».

– А-а, – махнул рукой водила. – Возил я и оттуда. Канвас… Вы в наших делах ни уха ни рыла. В твоем штате ведь база, да? Вояки на поляну встали?

– Ага, – кивнул Грэг. – Они.

– И чего тебе не жилось? Где военные – там порядок. Я б ни за что не уехал. Нужна она тебе, та Эвропа?

«Свет идет с Востока. А где военные – там война».

Грэг вспомнил няньку-Энтони в неизменной форменной рубашке.

– Мне Эвропа даром не нужна. Галлия эта, Тевтония. Трещат, что у них войны не случилось…Кто в такое поверит? Сказки это, полудурки, – гаркнул водитель. – Коламбия, значит, в клочья, а там тишь да гладь? Не бывает такого!

Грэг пожал плечами.

– Это же хорошо: едут и едут люди в гавань. Зато у тебя работа есть.

Дальнобойщик промолчал, выводя грузовик из поворота. Впереди Грэг разглядел грунтовку, уходящую в пустыню, и вытер вспотевшие ладони.

– Работа… – раздался резкий стук и стекло покрылось густой сетью трещин.