«Последний интегратор»

Васильев Николай

ПОСЛЕДНИЙ ИНТЕГРАТОР

Повесть о кхандах и авзанах

Чтобы добиться от человечества немногого, следует требовать от него побольше.

Э. Ренан (пер. Е. Святловского)

Вокруг темнота.

Не могу шевельнуться, как будто привязан к стене. Чувствую мягкую стену. Верёвки, такие же мягкие, тянутся — не отпускают. Стена не имеет пределов, огромная, тёплая.

Тянусь в темноту, от стены, чтобы вырваться. Боль пронзает всё тело. Кожа спины, головы и рук натягивается.

Не стена, а какое-то тело, огромное тело, живой организм. Организм, который колышется, дышит. С трудом оборачиваюсь. Да, моё тело — лишь часть организма, огромного тела. Кожа моя — продолжение кожи его, организма. Вены мои — продолжение вен организма.

Здесь не только одно моё тело. Здесь десятки, сотни и тысячи тел. Все тела — и моё — составляют один организм.

Это масса живых, шевелящихся тел. Шевелится тело — другое шевелится тоже. Воздух, вдыхаемый телом, другие тела потребляют. Сердце качает кровь, и она переходит из тела в другие тела. То, что доступно слуху и зрению, слышат и видят другие тела.

Чужие тела. Чужие ли? Нет, они тоже мои. Мы все — единое тело, один организм.

Не только вижу и слышу, что видят и слышат другие тела, но и думаю так же, как все.

Расслабляюсь, как будто всю жизнь только к тому и стремился. Искал уютное место, возможность не думать, не говорить, не выбирать. Думать, и говорить, и выбирать будет теперь организм. Организм, этот шар, состоящий из множества тел.

Вот различаю тела. Вижу — тела не привязаны к шару. Кто-то куда-то идёт. Кто-то кладёт кирпичи и строит дома. Кто-то стоит у плиты и варит обед. Кто-то играет с ребёнком. Кто-то гуляет с собакой. Кто-то беседует. Каждое тело — отдельно. И вместе они — организм, этот шар.

Не вижу противоречия. Все эти люди заняты собственным делом и остаются лишь частью этого шара. Как и я. Вот я куда-то иду, поднимаюсь по лестнице, с кем-то встречаюсь, прощаюсь. В то же самое время я — часть этого шара. Одновременно. Это правильно, это приятно.

«Нет!» — раздаётся голос.

Чей это голос — мне неизвестно.

«Сопротивляйся!»

Но что я могу, кусочек огромного тела? Снова тянусь в темноту, от стены. Хватаюсь руками за голову, пытаюсь её оторвать от этого шара. Кажется, если смогу оторвать лишь голову, то окажусь на свободе. Боль — всё равно, что пытаться себе оторвать палец, нос или ухо. Эти попытки сопровождает гудение шара.

Тянусь и кричу от боли, тянусь и рыдаю. Огромное тело тоже кричит и рыдает. Чувствую боль этих тел, умноженную в сотни и тысячи раз. Боль расходится дальше и дальше, по всем телам. Все они стонут, рыдают, кричат.

Наступает мгновение…

Что-то блестит. Блестит внизу, впереди. Это нож. Тянусь за ним, напрягаю все силы. Пальцами двигаю, двигаю нож. Двигаю и придвигаю. Хватаю его, он удобно ложится в ладонь.

Длинная рукоятка, короткий клинок, как у скальпеля.

Втыкаю его куда-то за спину. Втыкаю в то место, где тело сливается с шаром. Шар замирает. Он ожидает новую боль. Я тоже её ожидаю, но всё же не чувствую боли.

Клинок, который кажется острым, проходит сквозь кожу, не причиняет вреда. Трогаю пальцем клинок, чувствую остро заточенный кончик. Прикасаюсь кончиком к телу, к груди, к животу. Втыкаю в живот. Нож проходит сквозь кожу и снова не причиняет вреда. Втыкаю нож в живот и в лицо, в живот и в лицо.

Чувство усталости от…

Проваливаюсь внутрь этого шара.

Внутри сплошные тела.

Тела, гениталии, руки, ноги, волосы, зубы, кости, вены, кишки.

Нет больше тел, отдельных от этого тела, огромного тела.

Есть только шар.

«Сопротивляйся!»

Но голос звучит приглушённо.

Нож выпадает из ослабевшей ладони и…

Я пробуждаюсь от громкого лязга.

Будильник…

Глава I. Апрель, суббота

Артём и Майя ждали меня у институтского крыльца. Артём — высоченный, выше меня на голову, и широченный. Настоящий атлет. А Майя… Майя улыбалась. Наташи не было, Дениса не было.

— Наташа забежала домой, — сказал Артём. — Она нас в Луна-парке встретит. А Денисыч сдаёт книги, сейчас будет.

Я посмотрел на часы.

— Ребята, у меня есть небольшое дело по пути. Надо зайти в префектуру. Я там пробуду недолго. Наверное, недолго.

— Господин городской советник, прикажете подать автомобиль? — сказал Артём.

— Ладно тебе, — сказала Майя. — А если серьёзно, зачем?

— Для доклада, — сказал я. — Жебелев посоветовал покопаться в архиве Интеграционного комитета. Это где-то в префектуре.

— Ну, если Жебелев… — сказал Артём. Других объяснений ему не требовалось.

— Зачем тебе Наташа, если у тебя есть Жебелев? — спросила Майя.

— Я попрошу вас не смешивать личное и общественное, — сказал Артём с притворной строгостью.

Это была цитата из старого фильма про Легион. В детстве мы все его смотрели, и не один раз.

— Вот и наш Денисыч, — сказал Артём.

У Дениса были заняты обе руки. В одной — раздутый портфель, в другой — три книги, которые в портфель не поместились. Ещё немного, и книги бы выпали.

— У него свои развлечения, — сказал Артём. — Зачем тебе столько, зубрила? Не забыл, куда мы идём?

— Эти положи к себе, — спокойно попросил Денис.

Артём взял три книги и посмотрел на их обложки. Как я заметил, что-то по философии. Артём без споров положил книги в свой портфель. Денис в очках со стёклами толщиной в палец выглядел как типичный ботаник и был ботаником. Но они с Артёмом были лучшими друзьями.

— Пойдём тогда? — сказал я. — Мне нужно успеть до четырёх.

— Пойдём, — сказала Майя.

— Погнали, — сказал Артём.

Денис ничего не сказал.

Было такое время года, когда не знаешь, как одеваться. Утром и вечером температура ниже нуля, а днём печёт солнце. Снег уже сошёл, на газонах пробивается трава, лёгкий ветерок несёт по тротуару клубы пыли.

Мы проходили мимо старинных каменных особняков, государственных учреждений, коммерческих контор, магазинов. Некоторые были подновлены ремонтом. Нарядная гимназия, окружённая парком. Неприметный театр с аллеей перед входом. Банк с медузьими головами под крышей. Кинотеатр «Колизей»…

Белое восьмиэтажное здание ушло на две эпохи вперёд от стоявших рядом особняков. Я подошёл к широкой лестнице.

— Вы тут постойте, я скоро, — сказал я.

— Будет исполнено, господин городской советник, — сказал Артём.

Оставив Майю, Артёма и Дениса, я поднимался по лестнице. Массивные деревянные двери — их было три пары, — а по бокам от дверей таблички: «Префектура г. Туганска», «Туганский городской совет», «Городская газета „Туганский вестник“».

В холле никого не было. Я поискал на стене какие-нибудь указатели. Ничего не увидел.

По лестнице спускались несколько мужчин в расстёгнутых пальто и с портфелями и переговаривались: «У Легиона были свои плюсы». — «Разумеется». Они шли к выходу, не обращая на меня внимания. «Разве он был несовместим с демократией? Можно было заменить назначение командиров выборами». — «Разумеется».

Один из них, высокий, толстый, усатый, посмотрел на меня — то ли с подозрением, то ли с сочувствием. Потом отвернулся и возразил спутнику: «Погодите, но военизированная организация…» — «Ну, так и гимназию можно объявить военизированной…»

Компания вышла на улицу. Снова в холле стало тихо. Из боковой двери показался седой мужчина в форме. Охранник.

— Молодой человек, вам куда? — спросил он.

— Мне в Интеграционный комитет, — сказал я. — Только я точно не знаю, где он.

— А, к этим… — сказал охранник. Почти презрительно сказал. — Это с торца. Налево.

Я вежливо поблагодарил и вышел. С крыльца был такой вид! На противоположной стороне улицы, из-за решётчатого забора торчали аттракционы Луна-парка. В ясном небе выделялось колесо обозрения — «Всевидящее око», которое недавно зачем-то стали называть «Атон». За ним сверкали стёкла небоскрёбов.

Мне захотелось всё бросить и поскорее оказаться на самой вершине «Ока». Когда я катался на нём в последний раз? Ещё в гимназии.

— Быстро же ты, — сказал Артём.

— Мне в другую сторону, — сказал я.

— Это несерьёзно. Наташка там одна стоит.

— Так вы идите, а я вас потом догоню.

— И правда. Мы там все вместе подождём.

— А тебе обязательно прямо сегодня туда идти? — спросила Майя. — Завтра нельзя? И зачем тебя Жебелев туда отправил?

— Сегодня или никогда, — сказал я. — Вы идите, я скоро.

— Мы будем у входа, — сказала Майя, — а потом у дельфинов.

Артём и Денис кивнули.

Они шли по площади, оглядываясь и махая руками. Артём вообще шёл вперёд спиной, пока Майя его не развернула. Я тоже махнул и пошёл к боковой стороне здания.

Здесь за высокими кустами был ещё один вход — с небольшим крыльцом. Я его раньше не замечал.

На крыльце стоял какой-то парень, его лицо скрывал капюшон. Он услышал мои шаги, резко обернулся и неожиданно перескочил через перила. Он кинулся в кусты, затем перебежал через дорогу и скрылся в переулке.

Мне пришло в голову, что это Гоша. Да нет, Гоша был высокий, плотный. Сейчас он наверняка растолстел, а этот — худощавый и шустрый.