«Мир падающих звезд»

Ника Светлая

Мир падающих звезд

«Если ты не умеешь использовать минуту, ты зря проведешь и час, и день, и всю жизнь».

© Ника Светлая, 2020

© ООО «Издательство АСТ», 2021

21** год. Бетельгейзе было тридцать пять лет. Беллатриксу тридцать четыре. Саифу восемнадцать. Арктуру шестнадцать.

В квартире на сто тридцать девятом этаже в день своего рождения умерла Бетельгейзе[2]. Она бы упала в судорогах за столом или в ванной, во время беседы или за ужином, если бы не знала точно, что умрет сегодня. Женщина заранее упаковала вещи: платья, скудную косметику, одну записную книжку, документы.

Служба утилизации и переработки заберет их на следующий день вместе с небольшим туалетным столиком и лишним кухонным стулом. Завтра мужу и сыновьям ничто не будет напоминать о ней.

Теперь, когда все было готово, Бетельгейзе лежала на диване в гостиной, накрыв ноги одеялом. Она попросила приглушить свет в гостиной, чтобы ее дети Саиф[3] и Арктур[4] не видели перекошенного от боли лица. Саиф отдал команду, и лампочки крошечных светильников стали медленно угасать, высокие потолки и серые стены проглотили последние лучи желто-лунного света. Теперь в полумраке вытянутое, худое лицо женщины казалось совсем белым, а каштановые волосы – черными. Арктуру показалось, что на светлой подушке рядом с головой матери шевелятся мелкие змеи, но то были сбившееся локоны.

Бетельгейзе расцепила тонкие пальцы и протянула руку мужу Беллатриксу[5]. Мужчина сидел на полу подле нее, устало опустив могучие, широкие плечи. От его мощи не осталось и следа.

Рядом стояли дети. С первого взгляда можно было подумать, что они близнецы – те же большие карие глаза, высокий лоб и острый подбородок. Но старший брат, Саиф, был выше и сильнее, а за два года в Академии внутренней безопасности он возмужал и окреп. Сейчас он стоял неподвижно, лишь хмурил черные брови и порой проводил рукой по коротким волосам. Арктур, напротив, переминался с ноги на ногу и поправлял длинную челку, непослушно спадающую на глаза. Потом прятал руки глубоко в карманах и изредка щелкал пальцами. Казалось, этот звук был настолько громким, что от него тряслись стены.

Ника Светлая

Мир падающих звезд

«Если ты не умеешь использовать минуту, ты зря проведешь и час, и день, и всю жизнь».

© Ника Светлая, 2020

© ООО «Издательство АСТ», 2021

21** год. Бетельгейзе было тридцать пять лет. Беллатриксу тридцать четыре. Саифу восемнадцать. Арктуру шестнадцать.

В квартире на сто тридцать девятом этаже в день своего рождения умерла Бетельгейзе[2]. Она бы упала в судорогах за столом или в ванной, во время беседы или за ужином, если бы не знала точно, что умрет сегодня. Женщина заранее упаковала вещи: платья, скудную косметику, одну записную книжку, документы.

Служба утилизации и переработки заберет их на следующий день вместе с небольшим туалетным столиком и лишним кухонным стулом. Завтра мужу и сыновьям ничто не будет напоминать о ней.

Теперь, когда все было готово, Бетельгейзе лежала на диване в гостиной, накрыв ноги одеялом. Она попросила приглушить свет в гостиной, чтобы ее дети Саиф[3] и Арктур[4] не видели перекошенного от боли лица. Саиф отдал команду, и лампочки крошечных светильников стали медленно угасать, высокие потолки и серые стены проглотили последние лучи желто-лунного света. Теперь в полумраке вытянутое, худое лицо женщины казалось совсем белым, а каштановые волосы – черными. Арктуру показалось, что на светлой подушке рядом с головой матери шевелятся мелкие змеи, но то были сбившееся локоны.

Бетельгейзе расцепила тонкие пальцы и протянула руку мужу Беллатриксу[5]. Мужчина сидел на полу подле нее, устало опустив могучие, широкие плечи. От его мощи не осталось и следа.

Рядом стояли дети. С первого взгляда можно было подумать, что они близнецы – те же большие карие глаза, высокий лоб и острый подбородок. Но старший брат, Саиф, был выше и сильнее, а за два года в Академии внутренней безопасности он возмужал и окреп. Сейчас он стоял неподвижно, лишь хмурил черные брови и порой проводил рукой по коротким волосам. Арктур, напротив, переминался с ноги на ногу и поправлял длинную челку, непослушно спадающую на глаза. Потом прятал руки глубоко в карманах и изредка щелкал пальцами. Казалось, этот звук был настолько громким, что от него тряслись стены.