«Мир падающих звезд»

Ника Светлая

Мир падающих звезд

«Если ты не умеешь использовать минуту, ты зря проведешь и час, и день, и всю жизнь».

© Ника Светлая, 2020

© ООО «Издательство АСТ», 2021

21** год. Бетельгейзе было тридцать пять лет. Беллатриксу тридцать четыре. Саифу восемнадцать. Арктуру шестнадцать.

В квартире на сто тридцать девятом этаже в день своего рождения умерла Бетельгейзе[2]. Она бы упала в судорогах за столом или в ванной, во время беседы или за ужином, если бы не знала точно, что умрет сегодня. Женщина заранее упаковала вещи: платья, скудную косметику, одну записную книжку, документы.

Служба утилизации и переработки заберет их на следующий день вместе с небольшим туалетным столиком и лишним кухонным стулом. Завтра мужу и сыновьям ничто не будет напоминать о ней.

Теперь, когда все было готово, Бетельгейзе лежала на диване в гостиной, накрыв ноги одеялом. Она попросила приглушить свет в гостиной, чтобы ее дети Саиф[3] и Арктур[4] не видели перекошенного от боли лица. Саиф отдал команду, и лампочки крошечных светильников стали медленно угасать, высокие потолки и серые стены проглотили последние лучи желто-лунного света. Теперь в полумраке вытянутое, худое лицо женщины казалось совсем белым, а каштановые волосы – черными. Арктуру показалось, что на светлой подушке рядом с головой матери шевелятся мелкие змеи, но то были сбившееся локоны.

Бетельгейзе расцепила тонкие пальцы и протянула руку мужу Беллатриксу[5]. Мужчина сидел на полу подле нее, устало опустив могучие, широкие плечи. От его мощи не осталось и следа.

Рядом стояли дети. С первого взгляда можно было подумать, что они близнецы – те же большие карие глаза, высокий лоб и острый подбородок. Но старший брат, Саиф, был выше и сильнее, а за два года в Академии внутренней безопасности он возмужал и окреп. Сейчас он стоял неподвижно, лишь хмурил черные брови и порой проводил рукой по коротким волосам. Арктур, напротив, переминался с ноги на ногу и поправлял длинную челку, непослушно спадающую на глаза. Потом прятал руки глубоко в карманах и изредка щелкал пальцами. Казалось, этот звук был настолько громким, что от него тряслись стены.

Неоном горел циферблат, все ждали, когда наступит 21:34. Ровно в эту минуту тридцать пять лет назад родилась Бетельгейзе и сегодня должна была умереть. У всех жителей смартполиса был один срок. Через два месяца та же участь ждет ее супруга.

Женщина знала, что смерть не может быть безболезненной, но ученые обещали, что физические муки сведены к минимуму и продлятся не дольше минуты. Однако никто не сказал, что эта минута сравнима с сотнями лет. Такова плата за жизнь без болезней. Все жители принимают вакцину с наноорганизмами, которые спасают жизнь, угнетают любые вирусы и бактерии, чтобы потом в расцвете лет вот так дрожать всем телом от адской боли. В 21:33:59 Бетельгейзе крепко сжала руку мужа, пока конечности тряслись от судорог, а изо рта стекала слюна. Она уже закатила глаза и, казалось, не видела и не слышала ничего, но в глубокой черной тишине смогла различить быстрое дыхание мужа, всхлипывания младшего сына и ровное дыхание старшего. Еще минуту назад ей казалось, что слова излишни, что она уже сказала все, что планировала, но теперь, за секунду до смерти, ей хотелось говорить с сыновьями и мужем еще и еще, обнимать их и просто жить.

Бетельгейзе выдохнула в последний раз, и тело обмякло. Еще одна звезда погасла.

Беллатрикс отпустил безжизненную руку и отстранился, встав рядом с детьми. Никто не сказал ни слова. В ту же минуту в дверь постучали. Арктур немедленно бросился в комнату. Незнакомцы в серых комбинезонах вошли в квартиру, не дожидаясь, пока им откроют.

В смартполисе не принято проводить гражданские панихиды и похороны. Слишком затратно по времени. В мире, где каждому жителю отмерено ровно тридцать пять лет, время слишком дорого ценится. Теперь среди бела дня или темной ночью в дома приходит специальная служба – они заранее знают, кто и когда умрет. Гробовщики не опаздывают, прибывают в срок с точностью до минуты, забирают тела, сжигают останки. И пепел, смешавшись с прахом других умерших, теряется где-то в небытии. Никто не горюет, жизнь слишком коротка, чтобы убиваться. На следующий день все живут обычной жизнью, словно ничего не произошло.

Беллатрикс и Саиф передали тело гробовщикам. Арктур, как трус, прятался в комнате и слушал. Он не мог находиться там, видеть, как безжизненное тело матери упаковывают в черный мешок. Перекатывающийся шорох пластикового пакета, кашель, тяжелые шаги – и тишина.

Как только дверь за гробовщиками захлопнулась, отец и брат разошлись по комнатам. Беллатрикс лежал на ставшей слишком просторной двуспальной кровати, Саиф занял свою старую комнату, которую покинул два года назад. Арктур смотрел в потолок и не мог уснуть. Ему казалось, будто внутри образовалась черная дыра, затягивающая в себя внутренности, а затем и его самого в неизвестную космическую пучину. Он хотел, чтобы туда канули чувство вины и дикая тоска, но те прочно застряли раскаленной иглой в самом сердце. Он хотел произнести прощальные слова, хотел громко плакать, обнять еще теплое тело матери в последний раз и в миллионный сказать, что любит и будет любить всегда. Вместо этого Арктур стоял как истукан, остолбеневший то ли от горя, то ли от жалости к себе. А потом и вовсе сбежал, потому что не смог, как брат и отец, не плакать, не страдать.

Фрагмент закончился. Продолжение — в полной версии книги на ЛитРес.

Реклама. ООО ЛИТРЕС, ИНН 7719571260, erid: 2VfnxyNkZrY