«Утеряно в будущем»

Ольга ЛАРИОНОВА

УТЕРЯНО В БУДУЩЕМ

У последнего столика они остановились.

— Значит, сядем, — сказал Мик.

Шура сел, задрал подбородок и посмотрел на него снизу вверх.

Мик улыбнулся.

— Может, не стоит? — спросил Шура.

— Как это — не стоит? — удивился Селеви. — Сядем и выпьем. Или в ваше время не пили?

— В принципе — пили.

— Не понял, — сказал Селеви. — Что значит — «в принципе»?

— А ты у него спроси, — Шура снова повел подбородком в сторону Мика, — ты спроси у него, и он все тебе растолкует.

— Ладно, — примирительно сказал Мик, — ладно.

Он потянул к себе стул и тоже сел, с трудом размещая несуразные свои ноги под низеньким столиком.

Столик заходил ходуном.

— Старое доброе четвероногое, — засмеялся Мик, кладя ладони на его матовую поверхность. — А что, Шура, в ваше время встречались такие ходули?

Он хрустнул косточками, потягиваясь, и его ботинки выползли из-под стола с другой стороны.

Шура посмотрел на ботинки, пожал плечами и отвернулся.

— Не встречались, — проговорил он вполголоса. — В наше время такого вообще не встречалось. — И тут же спохватился. — А что мы пить будем? — спросил он как можно беззаботнее.

— Надо подумать, — флегматично сказал Селеви и, неуклюже повернувшись, пошел вдоль длинной, плавно загибающейся стены.

Зал напоминал лодку или, на худой конец, двояковыпуклую линзу; даже скорее линзу, чем лодку, потому что стены его были полупрозрачны; а более всего — сложенные лодочкой ладони, и свет, проникающий извне, проходя сквозь них, становился теплым и едва заметно пульсировал. Чертовски спокойно было сидеть за этим самым последним столиком, и совсем не шумно, и огромные нежные ладони смыкались вокруг, словно для того, чтобы не унесло тебя отсюда каким-нибудь ветром.

Хотя — куда же дальше?

— Старый коньяк, — сказал Селеви, подходя. — Просто не представляю, что можно пить в таком случае, кроме старого коньяка. А вы тут до чего договорились?

— Мы не говорили.

— Мы созерцали, — с аффектацией подхватил Мик. — Панорамно-круговой обзор, плюс субъективное опоэтизирование деталей интерьера. Получается старый добрый эгоцентризм.

«Ух ты, гад, — с определенным восхищением подумал Шура, — ты даже вот как?»