«Драндулет»

Евгений Юрьевич Лукин

Драндулет

Черторыльск не принимал третий день — якобы в связи с погодными условиями. Однако, если верить интернету, погода по всей Сибири стояла самая что ни на есть пригожая: лети, куда хочешь.

За каким лешим нас приземлили в Якутске — ума не приложу. Тётенька, ведавшая информацией, взирала на меня сквозь стекло с пониманием и сочувствием, но ничего внятного я так от неё и не услышал. Зато попутчики мои оказались удивительно информированными и словоохотливыми людьми. От одного из них я узнал, будто на лётном поле Черторыльска в порядке эксперимента смонтировали радиоприманку для НЛО — и теперь над аэродромом толкутся летающие тарелки, да так густо, что ни взлететь, ни приземлиться.

Другой возражал, дескать, не так уж и густо, но они ж, тарелки-то, всю электронику вокруг глушат, все двигатели. Ну и вот…

Третий облил презрением первых двух и сообщил по секрету, что причина совершенно в другом: тамошние чёрные археологи пару дней назад, несмотря на строжайший запрет шамана, разрыли доисторическое капище. Какие ж после этого полёты?

Застращали, короче. Послушал их, послушал, сдал билет и поехал поездом — тем более что в Черторыльске мне так и так пришлось бы заглянуть на вокзал.

Следует учесть, что до сей поры дальше Урала я на восток не забирался. Сибирь представлялась загадочным краем, населённым суровыми и, чего уж там скрывать, сильно пьющими людьми. Именно такой сибиряк, громадный молодой вахтовик, изнывал от одиночества в купе и был несказанно обрадован моим появлением. Узнав, что я принимаю несовместимые со спиртным таблетки (враньё, но иначе не дожить бы мне до конечной станции), он искренне расстроился и каждый раз, опрокидывая стаканчик, принимал горестный вид.

Время от времени спохватывался, начинал причитать испуганным баском:

— Как же я отцу-то на глаза покажусь, такой пьяный?..

— Да ещё восемнадцать часов ехать, — утешал я его. — Протрезвеешь.

Он смотрел на меня непонимающе, чуть ли не оскорблённо.

— Так у меня ж с собой ещё четыре…

За окном ворочались округлые сопки, с одной стороны голые, с другой — поросшие сосняком. Ни дать ни взять — выбритые наполовину головы каторжан. Разумеется, я пытался расспросить своего спутника о Черторыльске. Тот лишь вздымал плечищи:

— Город как город…