«Альмавива за полцены»

Александр Громов

Альмавива за полцены

— Подвоха нет, — сказал знакомый адвокат, возвращая Матвею бумаги. — Фирма надежная. Ну, встроенный электронный домовой, что тут такого? О них уже сколько лет говорят. Теперь, похоже, решили опробовать на реальных людях, и ты — подопытная мышь. Тебя будет видно. Не пугает?

— А то меня и так не видно!

— Станешь заметнее. Не как личность, конечно, хе-хе…

Матвей задумался. Контроль? Ну а как же! Куда же без него. Привык жить комфортно и безопасно? Ворчишь, но если подумать, то иначе уже не можешь, ведь так? Ну и терпи. Вози саночки.

Начали с улиц, теперь добрались и до квартир…

С историей вопроса он был знаком не глубже других. Говорили, будто все это началось давным-давно, якобы с появления автоматических видеокамер вдоль дорог. Очень возможно, что так оно и было; вдобавок это удобная точка отсчета. И как из малого семени может вырасти гигантская секвойя или необъятный баобаб, так и появление домовых, можно сказать, было запрограммировано простой штуковиной, висящей на штанге над автомобильным потоком.

А вы думали, что домовой — это мохнатое существо, шуршащее за печкой в обомшелой избушке, где верещат сверчки, а под балкой на чердаке висит нетопырь? Ага, как же. Те домовые вымерли, потому что не были занесены в Красную книгу.

Зато устройства фиксации множились и совершенствовались, и что тут удивительного? Все на свете понемногу совершенствуется, даже, говорят, человек, только очень незаметно. Отказ от мойки в зимнее время уже не спасал лихачей: бесстрастный компьютер, как водится, круглый дурак, но дурак, поднаторевший в одной функции, с легкостью определял номер машины нарушителя даже под таким слоем грязи, в котором можно было бы сеять овес.

Следующий шаг — взяться за пешеходов — напрашивался сам собой. Нарушителей с двуногой локомоцией полным-полно, их временами давят, но это, конечно, их дело. Главное, штрафов они, как правило, не платят, особенно задавленные, отчего страдает городской бюджет.

Задачка оказалась не из легких. Прежде всего, население встретило в штыки идею ввести каждому под кожу чип. Одно дело видеокамера перед подъездом или в магазине, это пожалуйста, — но носить шпиона с собой, не расставаясь с ним ни на миг?.. Кричали о системе тотального контроля над личностью и чуть ли не о том, что кусочек кремния под кожей будет управлять поведением индивида, превратив того в робота. Какие опасения были тут правдой, а какие нет — не знаем, но думаем, что тому индивиду было прежде всего оскорбительно таскать под кожей чип, как какому-нибудь соседскому доберману.

Человек, конечно, не робот. Он ближе к доберману уже тем, что имеет индивидуальность: рост, осанку, черты лица, мимику, характерную походку и всякую прочую биометрию, включая папиллярные линии, рисунок сетчатки и свой собственный запах. Прошло не так уж много времени, прежде чем компьютер, собрав с многочисленных уличных датчиков массу разрозненных сведений о нарушителе, научился безошибочно выбирать из банка данных конкретного не-робота и не-добермана: именно этот хомо сапиенс и никто другой осмелился перейти улицу на красный свет или совершить еще какое злодеяние.

Испортить датчики — самая естественная мысль фрондера, но в корне неверная. Попробуй испортить то, что невозможно найти без сильной лупы, да и с количеством не справиться. Говорили, будто одно время мириады микродатчиков распылялись по стенам, заборам и деревьям из поливальных машин в виде жидкой суспензии. Но это вряд ли.

Кражи и ограбления в городах стали редкостью. Карманникам, домушникам, угонщикам и гоп-стопщикам пришлось с великими трудами переквалифицироваться в тех, кому люди сами радостно несут деньги. Внезапно и стремительно расплодились проповедники, колдуны и народные целители с пятнистой от сведенных наколок кожей. Впрочем, так же быстро и схлынули: никакая экологическая ниша не резиновая.

Матвея не волновали мысли о микродатчиках и слежке. О чем волноваться законопослушному и лояльному гражданину? А вот жилищная проблема волновала, и весьма.

— Будем честны, — вещал он в пространство квартиры по привычке проговаривать важные тезисы вслух. — Отстранимся и рассмотрим беспристрастно. — Обведя взглядом унылые стены, он нахмурился и понял, что отстраниться будет проблематично. — Итак… Работаю я большей частью дома. Квартира — так себе. И дом дрянь. Увольнять меня вроде не собираются, но и повышение в ближайшей перспективе не светит. Что отсюда следует?

В ответ начинал вибрировать потолок, а звук перфоратора терзал уши — этажом выше соседи делали ремонт. Сосредоточиться на работе сегодня мог бы только глухонемой. Слышимость в доме угнетала и без перфоратора. Шарканье старушечьих ног справа, радостный детский галоп слева, визгливые семейные ссоры снизу, теперь вот еще и перфоратор сверху. Н-да…

В окно смотреть не хотелось. Мусоросжигательный завод, построенный еще в те времена, когда вокруг него не было никаких жилых домов, не слишком дымил и почти не вонял, но никак не служил украшением ландшафта.

— Что отсюда следует? — переспросил Матвей, когда перфоратор на минуту затих.

Он знал ответ: либо страдать, либо рисковать. А когда было иначе? Банальные истины раздражают, а поди поспорь с ними.

Вчера был день визита в офис. С тех пор как внутрь Кольца перестали пропускать частные самодвижущиеся средства тяжелее электроцикла, Матвей пользовался скоростной подземкой. Нырнув под землю на конечной станции, он пронесся через полгорода за какие-нибудь четверть часа. Поезда на электромагнитной подвеске разгонялись до такой прыти, что воздух в туннеле перед ними приходилось откачивать, — иначе пассажиров на ближайшей платформе сдувало бы ветром, гонимым приближающимся составом. Правда, и остановок в центре мегаполиса было всего две, на расширенных станциях Кольцевой линии. Пересев в обычный поезд метро, Матвей заскучал и от нечего делать обратил внимание на рекламу. Хм… конкурс желающих принять участие в эксперименте «Дом будущего»… любопытно… новый зеленый район… хм… участникам эксперимента скидка 50 % и рассрочка на выплату остатка… хм-хм… претендент должен соответствовать ряду требований…

Требований было много. Увлекшись, Матвей проехал свою станцию. Что-то тюкнуло в голову и продолжало тюкать. Он подходил для участия в конкурсе… подходил!

Вечер того же дня и половину ночи он провел в поиске информации. Репутация строительной фирмы не оставляла желать лучшего. Скептики, разумеется, изощрялись в сарказме и плевались ядом, однако не могли привести ни одного весомого аргумента. «Не попытаться ли? — подумал Матвей, засыпая. — Если продать эту квартиру, то…»

А утром у соседей сверху заработал перфоратор.

— Итак… С гражданством? Да. Психически здоровый? Вроде да. Судимости? Нет. Одинокий? Да. Не старше тридцати пяти? Да. Без вредных привычек? Ну… почти. Хотя если покопаться… Нет. Копаться не будем… Наличие постоянного заработка? Да. Домашние животные? Отсутствуют, включая глистов… Тяга к новизне? Ну, смотря к какой новизне…

Матвей бормотал, а мысль работала, и перфоратор над головой на сей раз не мешал ей, а способствовал. Участвовать в конкурсе желающих? Да. Никаких сомнений. Прямо сегодня.

Матвей вошел в Сеть, быстро ответил на вопросы, был признан годным и получил личный номер. Затем последовала куча тестов. Матвей не хитрил, понимая, что ложь будет распознана и наказана. Наверное, многие его конкуренты все-таки лгали, потому что неделю спустя личный номер Матвея был заменен с пятизначного на четырехзначный.

Еще через десять дней — на трехзначный.

Отсеивались другие, не он. Что бы это могло значить?

Вернее всего то, что его отсеют на последнем этапе. Приготовившись встретить удар судьбы философски, Матвей направился на личное собеседование, результаты которого были получены им неделю спустя в большом почтовом конверте.

Чудо не прошло мимо. Оно налетело на Матвея, как прохожий в уличной толкотне. Оно случилось не с кем-то за тридевять земель, а с ним, здесь и сейчас.

— Квартиру-то хоть смотрел? — спросил адвокат, вернув бумаги. — Хороша?

— Не то слово.

Квартира и впрямь показалась Матвею сказкой. Ступенчатый небоскреб высился посреди бывшего леса, а ныне — ландшафтного парка. Воздух — лучше не бывает. Внутри просторно и все по последнему слову. Уюта пока нет, но будет. Балкона тоже нет, но кому он нужен, если на каждом уступе небоскреба у каждого жильца имеется личный японский садик с изящно выгнутыми дорожками и системой автоматического полива? Тут же и посадочная площадка для коптеров системы доставки! Правда, крестообразная в плане форма небоскреба наводила на мысль о знаменитых «Крестах», но Матвей тут же отринул тюремную аналогию. Ступенчатый дом не должен быть пирамидой, он не гробница. В случае пожара или еще какого бедствия удобно спасаться снаружи, спускаясь с уступа на уступ: автоматическая система выдвинет лесенки. Да и пожарной машине, вставшей меж лап креста, будет легче дотянуться стрелой до любого этажа…

Подпиши договор — и чудо вступит в свои права.

Матвей подписал. Будто с разбега в воду прыгнул — правда, вода казалась ласковой, теплой и без крокодилов.

Прошли дни. Старую квартиру Матвей выставил на продажу, перевез имущество в новую и стал привыкать. Нравилось все: простор, уют, воздух, саженец вишни в японском садике, и то, что в подземный гараж допускались только электромобили. До конечной станции скоростной подземки можно было домчать в пять минут. Удивило, что дом, и без того казавшийся шедевром инженерной мысли, оказался вдобавок оснащен собственной системой очистки канализационных стоков, — но в целом тоже понравилось.