«Сумасшедший творец»

Возможно, полагал он, есть лишь один Творец — Бог, который изначально был милостив. Тем не менее всё свидетельствует о том, что параллельно существует злое творческое начало, Сатана. Получается, Бог страдает раздвоением личности и порой выступает как Дьявол — своего рода Джекил и Хайд.

Эта двойственность, утверждал Морено, несомненно, разновидность того, что обычно называют шизофренией. Он твёрдо верил в действенность шоковой терапии при лечении подобных расстройств. Если Бога, когда тот выступает в роли Дьявола, как-то поймать и подвергнуть терапии, такое лечение может принести плоды. И тогда под началом здравомыслящего, избавленного от своей сатанинской половины божества многочисленные проблемы Вселенной разрешатся сами собой.

У стены стеклянного шара, изготовленного за большие деньги специально ради опыта, виднелся электрический аппарат — собственное изобретение Морено. Эта машина была намного сложнее, чем переносные аппараты, обычно используемые в шоковой терапии, и могла выдать мощность достаточную, чтобы одновременно казнить электричеством всех обитателей какой-нибудь государственной тюрьмы. Морено рассудил, что для лечения сверхъестественной личности меньшего не хватит.

Он запомнил древнее заклинание, призванное вызвать Дьявола и заключить его внутри бутылки. Стеклянный шар чудесно выполнил бы роль вышеупомянутой бутылки.

Само заклинание представляло собой кровосмесительный плод греческого, арамейского и латыни. Точное значение текста казалось сомнительным. Он был щедро пересыпан такими словами, как «Элоха», «Тетраграмматон», «Элион», «Элохим», «Садай» и «Саваоф» — святыми и могущественными именами Господа. Пару раз мелькало слово «Бифронс», несомненно бывшее одним из многочисленных имён Дьявола. Но существовал всего один Дьявол.

Морено считал детскими древние представления о демонах, согласно которым ад населяют многочисленные злые духи — каждый с собственным именем, рангом и должностью. Итак, всё было готово. Уверенным, зычным голосом священника, читающего мессу, он приступил к заклинанию. Призыв застал Бифронса в самый разгар фривольной болтовни с чертовкой по имени Фоти. Подобно Янусу, Бифронс был двулик и обладал множеством конечностей. Поскольку Фоти и сама отличалась несколько необычным телосложением, занимаясь любовью, им приходилось преодолевать немало сложностей.