«Мальчик и его собака»

Я упал на одно колено, перекинул ремень своего ноль шестого через плечо, прицелился и выстрелил прямо в огромный глаз – только брызги полетели!

Потеряв глаз, эта штуковина взорвалась ливнем искр. Остатки зеленого ящика пошатнулись и въехали прямо в витрину магазина, шипя, скрипя и поливая все окружающее потоком пламени и искр. Замечательное зрелище!

Я повернулся, чтобы схватить Квиллу Джун, но она исчезла. Я огляделся по сторонам и увидел всю их свору вместе с Ду, ковыляющим со своей остью, словно какой-то искалеченный кузнечик.

И тут я услышал выстрелы, громкие, звучные выстрелы сорок пятого, столь любимого мною. Я глянул вверх и над крылечком, на втором этаже увидел Джун с оружием, положенным на поручень – чистая профессионалка, выпускающая в толпу выстрел за выстрелом, как Бешеный Билл Эллиотт в фильме сорокового года. Но какая глупость с ее стороны тратить на это время, когда надо как можно быстрее сматываться!

Я помчался наверх, перескакивая сразу через три ступеньки. Джун смеялась. Каждый раз, когда она целилась в одного из этих придурков, кончик языка высовывался из ее рта, а глаза влажно блестели и – БАХ! – один из толпы опрокидывался.

Это дело пришлось ей по вкусу.

В то мгновение, когда я достал ее, она целилась в свою тощую мать. Я шлепнул Джун по затылку, и она промахнулась, а старая карга проделала какой-то танцевальный пируэт и продолжала бежать. Квилла Джун рывком повернула ко мне голову, в ее глазах была смерть.

– Из-за тебя я промахнулась, – прошипела она.

От этого голоса у меня мурашки пробежали по коже. Я забрал у нее оружие и поинтересовался, где она его взяла. Джун промолчала, но потом сказала, что знала, где Ду хранит винтовку.

Тупица все же эта девка! Тратить боеприпасы на такой сброд!

Таща ее за собой, я обогнул здание, спрыгнул на какой-то сарай и велел прыгать ей. Сначала она забоялась, но я сказал:

– Если ты можешь запросто стрелять в свою мать, то сможешь безбоязненно прыгнуть с такой высоты.

Она встала на край, продолжая цепляться за поручень.

– И не бойся замочить свои трусики, – продолжал я. – У тебя их нет.

Она рассмеялась, защебетала, как пташка, и прыгнула. Я подхватил ее. Мы прошли к двери сарая и взглянули, какая фора была у нас перед толпой. В поле зрения пока никого.

Я взял Джун за руку и направился к южному краю Топека. Там был ближайший выход, который я обнаружил во время своих странствий. Минут через пятнадцать мы добрались туда, тяжело дыша и ослабев, как котята.

И вот мы на месте, у большого воздухозаборного ствола. Я отколупнул ломиком все запоры, и мы влезли внутрь. Здесь были лестницы, ведущие вверх. Должны были быть, иначе какой во всем этом смысл? Для профилактического ремонта, для поддержания чистоты… Да, должны были быть!

Так и оказалось. Мы начали подниматься. Это длилось долго, очень долго. Квилла Джун все время спрашивала меня:

– Вик, ты меня любишь?

И я все время отвечал:

– Да.

Не только потому, что мне хотелось это говорить. Это помогало ей лезть наверх.

10

Мы вылезли в миле от спусковой шахты. Я отстрелил фильтры и запоры люка, и мы выбрались наружу. Внизу следовало бы лучше подготовиться к обороне. Если бы за них взялся Джимми Кэгни, у них не было бы ни единого шанса.

Квилла Джун валилась с ног от усталости, и я не мог ее винить. Но я не хотел провести ночь здесь, на открытом воздухе. Здесь водились такие твари, с какими и днем-то не пожелаешь встретиться. А время шло к сумеркам.

Мы направились к спусковой шахте.

Блад был на месте. Выглядел он очень ослабевшим, но дожался меня. Я наклонился и поднял его голову. Он открыл глаза и очень тихо произнес

– Привет.

Я улыбнулся ему. Боже мой, как замечательно снова видеть его!

– Ну, вот мы и вернулись, дружище.

Он попытался приподняться, но не смог. Его раны были в ужасном состоянии.

– Ты что-нибудь ел? – спросил я его.

– Нет. Только вчера удалось поймать ящерицу… Или это было позавчера? Я голоден, Вик.

Когда подошла Квилла Джун, Блад увидел ее и закрыл глаза.

– Нам лучше поторопиться, Вик, – сказала она. – Пожалуйста. Они могут нагрянуть через спусковую шахту.

Я попытался поднять Блада. н висел мертвым грузом.

– Слушай, Блад, я двину в город и раздобуду какой-нибудь еды. Я быстро вернусь. Ты только дождись меня здесь…

– Не ходи туда, Вик, – сказал Блад. – Я порыскал там на следующий день после ого, как ты ушел вниз. Они обнаружили, что мы не изжарились в гимнастическом зале. Не знаю, как они смогли это узнать, может быть, их собаки выследили наш запах. Я продолжал наблюдать, но они не пошли сюда искать нас. И в этом их нельзя винить. Ты представить себе не можешь, парень, что тут творится по ночам… Просто не можешь себе представить…

Он задрожал.

– Спокойно, спокойно, Блад.

– Но они отметили нас дурной славой. Вик. Мы не можем вернуться туда. Мы должны искать себе другое место…

Это придавало делу совсем другой оборот. Вернуться мы не могли, а пока Блад в таком состоянии, мы не могли никуда идти. И я знал, что если и дальше хочу оставаться соло, мне не обойтись без него. А здесь совсем нечего есть. Он должен получить пищу, получить без промедления, как и медицинский уход. Я должен был что-то предпринять! Что-то надежное и быстрое!

– Вик! – голос Квиллы Джун был высок и капризен. – Пойдем! С ним все будет в порядке, а мы должны спешить!

Я взглянул на нее. Заходило солнце. Блад дрожал у меня на руках.

Джун надула губки.

– Если ты любишь меня, тогда пойдем скорее!

Я не мог обойтись без Блада и отлично это понимал. Но я любил и ее… Она спросила меня там, в бойлере:

– Ты знаешь, что такое любовь?

Но было ли это л ю б о в ь ю?

* * *

Это был небольшой костер, такой, какой не смогли бы заметить даже с окраин города. И никакого дыма.

После того, как Блад съел первую порцию, я отнес его к выходу воздухопровода в миле отсюда, и мы проспали всю ночь внутри, на маленьком карнизе. Блад спал хорошо. Утром я довольно сносно перевязал его. Он выкарабкается. Он еще силен.

Блад снова поел. С прошлой ночи осталась масса еды. Я есть не стал, не был голоден.

Утром мы отправились в дорогу через пустыню и развалины. Мы найдем себе другой город и начнем там все сначала.

Двигаться приходилось медленно, так как Блад все еще хромал. И прошло еще немало времени, прежде чем в моей голове перестал звучать голос Джун, спрашивающий:

«Ты знаешь, что такое любовь?»

Конечно, знаю!

Какой парень не любит своего пса?

Оглавление