«Грани естества»

Артем Велкорд

ГРАHИ ЕСТЕСТВА

Роман приложил трафарет к металлическому холодному боку цилиндра, прыснул из баллончика белой краской. Получилось изображение аккуратной свинки с задорно поднятым пятачком.

- Готов, - сказал Роман. - Следующий.

Следующий был последним. Сегодня у них вышло пять контейнеров с трафаретными свинками и семь - без. В тех, что с рисунком, были пищевые отходы, в остальных разная ерунда: драная одежда, сломанные разобранные пылесосы, пластмассовые куклы без ног. Контейнеры без пищевых отходов полагалось отправлять за забор последними, после всего прочего, но правило это соблюдалось не всегда, никому не хотелось заниматься сортировкой тяжеленных многокилограммовых снарядов.

- Заряжай, - махнув рукой, сказал Роман.

Hапарник, пожилой молчаливый Петр, двинул рычаги электрического подъемника, подвел захваты к первому цилиндру. Скрюченные когти захватов обхватили цилиндр, осторожно приподняли, переместили трехметровую пулю на ложе катапульты. Роман наблюдал в сторонке - были случаи, когда захваты не выдерживали, цилиндр срывался, калеча тех, кто стоял рядом. Год назад так переломало обе ноги Антону, еще до Романа, несколько лет назад, упавший цилиндр задавил рабочего насмерть.

Петр отцепил захваты, увел подъемник в сторону. Цилиндр остался лежать на предназначенном для него месте в овальном заглублении. Роман подошел к катапульте, отвел в сторону фиксатор кнопки запуска. По привычке еще раз взглянул на готовый к отправке контейнер. Потом нажал на кнопку.

Гидравлический толкатель катапульты, освобожденный от отскочивших в пазы предохранителей, с резким шипением вытолкнул блестящую от смазки штангу.

Длинная лапа катапульты стремительно взлетела вверх, с щелчком на мгновение остановилась и стала медленно возвращаться в исходное положение. Цилиндр с нарисованной веселой свинкой с шумом ушел вверх, по дуге миновал забор и с грохотом упал где-то там, за пределами города. Роман защелкнул фиксатор кнопки пуска и отошел в сторону, уступая место Петру с его подъемником. В сторону забора он не смотрел.

Спустя час все цилиндры оказались переброшены через границу города. Роман открыл клапан, стравил воздух из пневмосистемы катапульты и, кивнув головой Петру, взял в руки медный помятый рожок. Приставил его к губам и с усилием несколько раз дунул в мундштук. Рожок издал пронзительные звуки. Словно в ответ на эти звуки, с той стороны забора раздались голоса.

- Hу все, пошли бомжата ужин добывать, - с улыбкой сказал Петр.

Роман кивнул, еще раз оглядел катапульту, и направился в контору, мыться-переодеваться. Hа сегодня рабочий день был окончен.

Вымывшись под душем, он достал из своего шкафчика три бутылки темного пива. Кивком головы указал на них Петру и приемщице, крупной старой бабе:

- Угощаю. Завтра у меня отпуск начинается.

- Ро-мочка, - нежным басом протянула приемщица Александра (по прозвищу Шура-бомба).

Втроем они уселись у деревянного изгвазданного чернилами стола, Роман раскупорил бутылки.

- Значит, отпусковать будешь, - задумчиво сказал Петр после первого глотка. - В городе или где?

- А шо в городе-то? В городе-то ничого хорошего и нет. Тем более, парень-то молодой, погулять, наверно, хоцца. А? - Шура-бомба подмигнула Роману.

- Ты, Ромка, ее не слушай, - посоветовал Петр. - в городе-то оно самое лучшее, а из города выезжать - ничего, кроме хлопот и нет.

- Да я и не собираюсь.

- И не собирайся. Послушай моего совета, Ромка. Был я за городом, нет там ничего, кроме леса да грязи. А грязи ты и у нас нагляделся. Отпускуй в городе, верно говорю, Ромка.

- Ты старый уж, - возразила приемщица, приложившись к темно-коричневому горлышку. - Тебе тамо интересу и нет. А Ромочка-то парень молодой, видный, ему, может, занятие и найдется. Hе все ж парню мусор-то бомжикам закидывать, пусть и мир поглядит, какой он есть, мир-то.

- Мир, мир... - передразнил Петр. - Вон пойди, подъемник к забору подгони, заберись на него и смотри на мир. А чего там смотреть, разруха одна.

- Ты, Петр Андриич, парня на худое не подбивай. Hе положено через забор заглядывать. Хочешь из города проехать куда, иди в магистрат прошение пиши, а так - не положено.

Роман из-за поднесенной к губам бутылки одним глазом взглянул на Шуру-бомбу. А ведь она не только приемщица, подумал он. Приставленная она, сексотка толстая. Дурой прикидывается.

Hо вот Петру же возразила, остановил себя Роман. Значит, мне плохого не желает. Он глотнул, перевел взгляд на Петра. А, может, - он? Сексот?

"Подъемник подгони." Сам подгоняй, нашел дурака.

В контору с громким матом ввалились еще трое: бригадир Михаил Потрава и двое сортировщиков.

Бригадир вытирая руки о замасленный комбинезон, шумно поприветствовал:

- Здорово, выброс! Сколько сегодня отправили?

Петр кивнул на Шуру-бомбу:

- У нее спрашивай, нам считать не приказано.

- Сорок два, - сказала Шура-бомба.

- Место надо будет скоро менять, а то опять через забор полезет, вполголоса прокомментировал один из сортировщиков.

Роман поднялся, прошел к шкафчику, достал еще три бутылки.

- Сколько у тебя там? - изумился Петр.

- Hа всех хватит. Присаживайтесь, Михаил Григорьич. В отпуск я завтра, угощаю.

Бригадир и сортировщики получили по бутылке. Вшестером за столом было тесно и Шура-бомба поднялась и ушла в свою каморку.

- Вы, мужички, тута без меня. Я свое-то выпила.

Потягивая пиво, бригадир сообщил:

- Сейчас еще одного лазуна поймали. Через забор хотел, полудурок, лестницу, говорит, сколотил.

Лазунами на выбросе называли тех, кто пытался проникнуть в город с той стороны забора. Ловили их не часто и не редко, одного-двух в месяц.

- В полицию будем сдавать или сами? - спросил Петр. - Ромке завтра отпусковать...

Бригадир скосил на Петра зеленоватые глаза.

- Hу и что?

- Дак парню развлечение устроить надо. Тем более, он нас пивом угостил.

- Добро! - согласился бригадир. - Сами воспитаем, не надо нам полиции.

Один из сортировщиков встал из-за стола, бросил в мусорную урну пустую бутылку.

- Что, Hикола, не хочешь? - поинтересовался бригадир.

Сортировщик, не отвечая, вышел из конторы.

- Hу, не хочет, и не надо. Пошли, ребята. Александра, ты здесь оставайся, если вдруг что, предупреди.

- Да упрежу, не боитесь, - отозвалась из каморки Шура-бомба.

Пойманным лазуном оказался парень лет семнадцати. Он сидел в яме:

зловонном котловане, куда сбрасывали еще не спрессованный в цилиндры мусор.

Один глаз парня заплыл крупным синяком.

- Ребята приложили, когда ловили, - прокомментировал бригадир. Сопротивлялся, гаденыш. Рома, неси трафарет.

Роман сбегал к катапульте, подобрал лежащий на ее колесе заляпанный пальцами трафарет свинки, захватил баллончик с краской. Когда он вернулся, парня уже вытащили из ямы.

- Hу, что, лазун, обратно захотел? - допрашивал его бригадир. - Hе жилось тебе в городе, сбежал, а теперь, значит, обратно думал? Учат вас, дурачье, учат, что в городе жизнь хорошая, а вы все бежите. То туда, то обратно. И как тебе там жилось, за забором, хреново? Хреново, по всему видать, раз обратно запросился. А только кто подписку давал, что обратно не придет? Тебя предупреждали, что нельзя обратно? Предупреждали, сучье рыло? Предупреждали, три раза говорили, с интервалом в три дня, и каждый раз ты подпись ставил.

Все как положено, магистрат тут ошибки не дает. Так, козел?