«И звуки, и краски»

Михаил Шабалин

И звуки, и краски

Лучи Кратоса пробиваются через быстрые облака и щекочут веки. Высокий воздух пахнет весной. В мире стоит особая полуденная тишина, нарушаемая только звоном ручьев да криками петухов. Ветер, прилетевший с гор, пробирается под дырявое пальтишко Беско, и мальчик зябко ежится на железной крыше сарая. Натруженные руки ноют, а перед глазами все еще стоит размеренный блеск синей стали. Он хорошо поработал. Тетка будет довольна. Зеленого крошева ветвей хватит на пару дней. А что такое пара дней весной? Это же уйма времени! А через декаду на проплешинах появится первая трава. Можно будет выгнать корову с теленком на общий луг. Правда, у них с теткой всего два десятка пастбищных дней... Их бы приберечь на время, когда трава наберет силу... Однако и желающих выгнать своих коров на луг тоже прибудет...

Мысли Беско путаются. Теплые щупальца Светила обволакивают мальчишку. Хоровод цветных пятен кажется ему коровьими спинами на жарком летнем лугу. Беско растворяется в высоком небе... У него уже нет тела... Он плывет над теплой землей....

— Беско! Бе-е-ско! Дитя обмана!

Голос у тетки хрупкий. Плохо дело. Опять газ. Это надолго. Сейя не умеет нюхать в меру. Она ставит сразу большой бак и, едва бродило пойдет пузырями, тут же «снимает пробу». Проба снимается так часто, что поршень не поднимается и до первых делений. Начав с коротких припаданий, тетка кончает всегда одинаково: закусывает мундштук и дышит, пока не упадет на пол. Грязную и невменяемую, ее Беско утащит в землянку и уложит на топчан. Сутки Сейя не будет узнавать его. Потом еще сутки будет болеть. А потом... станет крошить кору на новую закваску.

— Бе-е-ско! С-сатана... Где тебя носит только?

Ворча и кашляя, тетка проходит как раз под ним. Она, конечно же, видит и груду нарубленных хвойных лап и прислоненную к ящику секиру. По черно-синей стали устремленной в небо, еще стекает смолистый сок. Сейчас должна подобреть... Точно: кашляет, бормочет. Стуча протезом, идет в дом. Дверь землянки тягуче скрипит и вновь повисает тишина. У Беско в запасе десяток минут. Больше Сейя не выдержит — пойдет проверять, высоко ли поднялся поршень с грузом, станет пристраивать лишнюю гирю.

В конце улицы возникает стонущий звук. Дрововозы. Интересно, от какого же общества? Сегодня девятый день декады... Значит и им перепадет с теткой. На девятый день — ветеранам...

Девятый день — это Тыско день

Спроси утром у него

Чего ждать тебе в день святого Тыско,—

вспомнил детский стишок Беско. Стишок этот, говорят, учили в школе. Давно, еще до Режима. Сейчас и дня такого нет — Святого Тыско. Есть просто девятый день декады. Говорят, что старого директора забрали за то, что он во всеуслышание заявил, что надо быть дураком, чтобы отменить название, живущее века.

«Надо будет — все отменим!» — кричал подвижник Дан на форуме.

«Молодой да ранний»...— непонятно сказала о нем старая Сейя.

А Денко Дан — хороший парень. Он знает столько разных историй про Великих Старцев и про страшную жизнь до Режима. Ведь это именно подвижник Дан заметил, как здорово Беско пел на утреннике и дал ему карточку на дрова.

А еще Беско нравится директор. С виду страшный — весь в шрамах и молчит. А путевку ему выписал в школу. Сейя очень боялась, что там, где выписывают путевки, вспомнят, кто родители мальчика и... прямой путь тогда для него в дрововозы. Или поставят надзирателем над телями, которых и бить жалко, и в то же время опасно. Если, скажем, теля окажется за спиной надзирателя, то он может броситься и задушить. Так, по крайней мере, говорят ребята в школе. Если ты встретился с беглым телей в лесу, например, всегда надо иметь при себе пучок сухой «заборонь-травы». А вот помогает ли «заборонь-трава», если теля, скажем, оказался сзади? И как же он чувствует, что это именно «заборонь».., а не «угрей-трава», когда он даже имени своего не знает? И еще о директоре плохого писали, что он от тели отказался. А ему, как директору школы положены даже двое: Он-теля и Она-теля. А вот поди ж ты, отказался. И за домом следит сам, и поленницу сам кладет. Сейя, когда вспоминает, как Беско путевку в школу получил, плачет и просит у всех десяти Святых, чтобы они заботились о директоре. Непонятно, конечно, как могут Святые заботиться о директоре, когда Режим и самих-то Святых отменил? Говорится, что Святые — это выдумки темного забитого народа.