«Амулет Золотого Льва. Книга первая»

Владимир Жариков

Амулет Золотого Льва. Книга первая

Книга первая

ЧЕТЫРНАДЦАТОЕ, СУББОТА

Часть первая. Алмазная Долина

Глава 1. Пасть Дракона

Зачаленный возле берега плот слегка покачивали волны, добегающие сюда со стремнины. Выше по течению поверхность воды была гладкой, словно отполированный лед перед началом хоккейного матча. А на траверсе река морщилась рябью, на которой время от времени даже вспыхивали небольшие стоячие волны, похожие на языки пламени догорающего костра. Дальше течение становилось еще быстрее, река набирала силу и скрывалась за поворотом, откуда доносился зловещий рев порога.

Через громоздившиеся на противоположном берегу горы, наваливаясь на снежные вершины сизо-лиловым брюхом, переползало весьма подозрительного вида облако. Очевидно, оно намеревалось затмить собою теплое летнее солнышко. Однако светило пока об этом не догадывалось, его лучи безмятежно играли бликами на воде и, отражаясь от нее, создавали причудливо дрожащие узоры на скале и прибрежных камнях.

Наша небольшая туристская группа насчитывала всего пять человек: три парня и две девушки. Мы сплавлялись по таежной реке на плоту. Путешествие подходило к концу, нами были покорены почти все сложные пороги. Оставалось пройти последние два – Пасть Дракона и Хвост Анкилозавра. Замечу, что туристы, впервые сплавившиеся по этой реке и составившие лоцию, очевидно, были большими юмористами, давая порогам палеонтологические, а порой и эзотерические названия: Хребет Стегозавра, Зубы Мегалодона, Когти Дьявола, Ведьмин Язык и тому подобное.

Перед Пастью Дракона мы сделали остановку. Мои друзья ушли на разведку – просмотреть порог и выбрать тактику прохождения, а меня охватила лень, я сидел на плоту, смотрел на чахлую березку, притулившуюся в расщелине отвесной скалы, и размышлял о бренности бытия.

Наверху, за обрывом высокого берега, простиралась тайга, где живут дикие звери и птицы. Там много грибов и ягод, там пахнет рододендроном, шикшей и кедровой хвоей. А прямо передо мной – река, в которой чистейшая прозрачная вода и полно рыбы. И всё это величие – и река, и тайга, и горы, и шум порога – создает впечатление чего-то такого монументального, спокойного и вечного. Даже чахлая березка в расщелине скалы. Зато там, где мы живем, среди копоти, смога и гари, среди машин эсэмэсок и интернетов – всё суетно, переменчиво и тленно. А тут! Как же тут славно, черт побери! Слава Богу, есть еще на свете места, куда не добрались ни урбанизаторы, ни приватизаторы, ни строители…

Сверху послышались голоса и шаги, вниз посыпались мелкие камушки. Один, срикошетив, угодил мне по хоккейному шлему. Я возмутился:

– Эй, вы! Поаккуратней там!

На плот запрыгнул Серега – мы зовем его Командором, – могучий телом и гроза всех порогов. За ним очаровательные стройные девушки – светловолосая Катя и брюнетка Лена. Проскочив мимо меня, обе взялись за переднюю гребь. Высокий и худощавый Леха отвязал причальный конец и тоже шагнул на настил.

– Скучаешь? – спросил он меня и, не дождавшись ответа, порадовал: – Ничего, сейчас повеселимся!

– Мы просмотрели всю Пасть Дракона, – пояснил Командор. – Скучать там негде. Леха встанет к девчонкам на носовую гребь, а мы с тобой на корме. Про видеокамеру забудь!

– А как же?.. – попытался я что-то вякнуть.

Я снимал видеофильм о нашем походе и старался по возможности не корячиться у греби, а наблюдать прохождение через видоискатель.

– Ничего, словами расскажем, – Леха с мужественным видом застегнул ремешок хоккейной каски и добавил: – Если живы будем.

Мы отвалили от берега, и наш плот, подхваченный потоком, помчался за поворот. Шум воды усилился и открылся вид на всю Пасть Дракона. Порог начинался с высунутого языка – длинная, почти ламинарная струя увлекала плот и, разгоняя его, не оставляла никаких шансов на попятную. Зачалиться уже негде, только вперед! А впереди!!!

Для начала гребенка острых камней, едва прикрытых водой – резцы пасти, их надо проскочить на максимальной скорости, иначе застрянем. Работаем, налегаем на греби до хруста, удерживая плот на стремнине, разгоняемся. Бревна заскребли по камням, плот тормознуло, но медленно смыло вниз, и он, снова набирая скорость, помчался, подхваченный потоком. Вот слева и справа два острых клыка – огромные скальные обломки торчат из воды, и надо во что бы то ни стало попасть в створ между ними.

– Нос влево! Сильно влево, черт вас дери! – сипло орет Командор на передних.

Сквозь шум воды его голос еле слышен.

– Иван, навались! – командует мне.

Зараза! Чуть-чуть не успеваем, правый борт нанесло на камень, что-то затрещало. Но вода помогла нам: случайно вспучившийся пульсирующий вал приподнял плот и освободил его. И вот по обе стороны замелькали моляры, премоляры, короче, коренные зубы пасти – валуны величиной с троллейбус, прикрытые водой, за каждым бурлит и пенится вода, от каждого надо успеть увернуться, чтобы не выйти из «языка» – основного потока. А дальше – глотка. Скалы с обеих сторон сжимают реку, и вся вода, все шестьсот кубометров в секунду (именно такой расход воды в этом месте, согласно справочнику) уходят в дырку шириной в пять-шесть метров. И водопад.

Плот устремляется вниз, Леха с девчонками полностью погружаются в белый котел бурлящей «газировки». Плот замер в вертикальном положении, и время словно остановилось, а в воздухе мелькнула измолотая в щепки носовая гребь. Мы с Командором из последних сил пытаемся удержать корму. Тщетно. Из «глотки» мы вышли накрытые перевернувшимся плотом. Пара минут, в течение которых я не видел неба, показались мне долгими часами. Я бился как муха в стекло, пытаясь выбраться на поверхность, но все время упирался головой в настил плота. И вот, наконец, солнечный свет, долгожданный глоток воздуха и проносящийся мимо берег.

Ухватившись руками за перевернутый плот, я огляделся и обнаружил, что нахожусь возле нашего плавсредства в гордом одиночестве. Командор плыл поодаль метрах в пяти, что-то орал и махал рукой. Лёха в это время выбирался на берег, а Лена с Катей уже стояли на твердой земле, и это радовало.

А мне предстоит выполнить самую ответственную работу – зачалить плот. Для этого надо нырнуть под него, нащупать и отвязать причальный конец и, пока веревка разматывается, доплыть до берега. На берегу найти подходящий камушек, да побольше, обежать вокруг него три-четыре раза с веревкой и намотать ее как на кнехту. В теории это легко, но на практике все надо проделать быстро и без дублей – второй попытки у меня нет (и второй жизни тоже). Если веревка натянется, а я не успею выбраться на берег, плот потащит меня за собой и придется отпустить его восвояси вместе со всеми нашими столь нужными для походной жизни вещами, ибо удержать за веревку три тонны, увлекаемые взбешенной рекой, я не в состоянии. Впрочем, не стану утомлять вас долгим описанием своих действий, скажу только, что плот я все-таки упустил. Веревка натянулась, когда я почти доставал ногами донные камни. Течение сшибло с ног, а веревка вырвалась у меня из рук.

Я вышел на берег, тяжело восстанавливая дыхание. Струи воды потоками стекали с меня под ноги. Заметив подбегающего Командора, я развел руками, не смея поднять на него глаза. Комплекс вины почему-то уже обуял меня, я мысленно искал слова оправдания, хотя еще никто не высказал мне упрека. Да и что в такой ситуации я мог сделать один? В том, что мы остались без плота и без вещей виноват не только я…

– Вон он! – раздался откуда-то сверху голос Лёхи. – Там, за поворотом!

Мы с Командором подняли головы. Лёха стоял на береговой терраске и пальцем указывал вниз по течению реки.

– Его прибило к галечной отмели!

Спотыкаясь о прибрежные камни, мы помчались за поворот. Там река расширялась и успокаивалась, а на каменистом перекате застрял наш несчастный перевернутый плот. Не веря такой поистине фантастической удаче, мы бежали к нему по мелководью, едва не сбиваемые с ног течением, и через пару минут все собрались у плота.

– А как мы достанем наши вещи? – Ленка, попыталась просунуть под бревна руку.

Не стоит объяснять, что перевернуть обратно трехтонную махину без помощи подъемного крана не представлялось возможным. Однако найти кран посреди тайги – все равно, что встретить медведя в центре Парижа.

– Плот надо разобрать, – вынес вердикт Командор. – Завтра свяжем заново. Потеряем день, а что делать?!

– Какое сегодня число? – спросил Леха, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Тринадцатое, – ответил я.

– Пятница.

– Ну вот, этим все сказано, – произнес Леха тоном законченного пессимиста.

– Да бросьте вы! – Командор не разделял уныние Лехи. – Всё нормально, главное – все живы, могло быть и хуже. И вообще, это для американцев несчастливый день пятница. У нас, ин Раша, всегда несчастливым днем считался понедельник. Помните песню? «Видно в понедельник их мама родила…»

Пока мы возились с разборкой плота и вытаскивали вещи, разыгралась непогода: Задул порывистый ветер, небо затянули хмурые облака, полил дождь. За час мы с работой справились – на берегу раздельно лежали бревна, жерди, жердочки и наше барахло. Резиновые мешки, надежно привязанные к настилу, оказались целы – ничего не промокло, не утонуло и не уплыло. Однако стропы, которыми были связаны между собой бревна, пришлось разрезать, поскольку узлы находились по другую сторону.

– Чем же мы завтра будем связывать плот? – спросил Лёха, скорее риторически.

– Подумаем, – ответил Командор. – Еще не вечер.